Новое здание Художественного музея округа Лос-Анджелес грозит стать катастрофой

Чуть больше десяти лет назад Майкл Гован, директор Художественного музея округа Лос-Анджелес (LACMA), пытался реализовать инсталляцию Джеффа Кунса «Поезд». Идея заключалась в том, чтобы при помощи подъемного крана подвесить в воздухе перед фасадом Галереи Ахмансона реплику старинного паровоза натуральной величины и тяжести. Но эта потрясающая фантазия о потенциальном крушении не выдержала столкновения с реальностью: она была слишком дорогой и сложной с инженерной точки зрения, и Говану пришлось с ней расстаться.

По иронии судьбы именно Майкл Гован сейчас упорно настаивает на перестройке музея, которая может привести его в аналогичное состояние грозящей крушением подвешенности. Он хочет заменить четыре музейных корпуса, три из которых были построены в 1960-е, а один — в 1986 году, приподнятым над землей остекленным зданием в форме амебы по проекту швейцарского архитектора Петера Цумтора, которое будет не только тянуться вдоль бульвара Уилшир, но и нависать над ним. Местные жители заранее возмущены помпезностью этого плана и непрошенной инсталляцией. На этой неделе проходит голосование Наблюдательного совета округа Лос-Анджелес, которое решит судьбу проекта и его ближайшего финансирования траншами в $125 млн и $300 млн.

В политике нужно искать, кому выгодно то или иное решение, но в архитектуре значение имеет прежде всего площадь, и автор этой статьи нанял архитектора, который проанализировал проект. Обнаружилось, что площадь здания Цумтора меньше суммарной площади четырех старых зданий на 13331,5 кв. м (то есть на 37%), а запланированное галерейное пространство в нем меньше на 4924 кв. м (или на 33%). Общая протяженность стен уменьшится на 2286 м — более чем на 2 км, а это значит, что около 1,5 тыс. произведений искусства отправятся в хранилище. Кроме того, в результате потери 6038 кв. м офисного пространства музей будет вынужден арендовать офисы вне своей территории, что будет обходиться в $3,6 млн в год, а кураторы и руководители отделов потеряют непосредственную связь с коллекциями.

Вероятно, это единственная в истории Америки крупная перестройка музея, проект которой подразумевает не расширение, а сокращение пространства — особенно непродуктивное с учетом того, что с 1986 года, когда открыли самое новое в музейном комплексе здание, кураторы LACMA, в том числе сам Гован, увеличили коллекцию музея на десятки тысяч экспонатов. Музей отчаянно нуждается в дополнительном пространстве.

За десять лет проектной работы музей не опубликовал даже приблизительного плана нового галерейного пространства площадью 13354 кв. м, нависающего над бульваром. Но по нечетким отрисовкам его интерьеров можно понять, что речь идет о единообразном дизайне с освещенными естественным светом пространствами, разграниченными стенами из текстурного бетона. Помимо того, что число галерей резко сократится, дизайн не предполагает никаких нюансов для показа коллекций разных отделов — современного, европейского, исламского искусства, искусства Китая, Южной и Юго-Восточной Азии, доколумбовой Америки, которым требуются адаптированные под нужды экспонатов пространства.

Это умышленная гомогенность: в проекте намеренно устранено деление на отделы. Гован хочет избавиться от него в соответствии с нынешней музейной модой на разрушение границ между разными дисциплинами, историческими периодами и географическими территориями. Многочисленные отдельные коллекции LACMA попадут в своего рода громадный лотерейный барабан с 130 тыс. экспонатами, из которого кураторы смогут вытягивать объекты для создания междисциплинарных кросс-культурных тематических выставок, свободных от ложных ограничивающих категорий, создававшихся белыми мужчинами на протяжении столетий.

Когда в 2006 году Майкл Гован возглавил музей, жителям Лос-Анджелеса было ясно, что он собирается освежить его оригинальной архитектурой, ведь за плечами у него была работа в таких ярких зданиях, как Музей Гуггенхайма в Нью-Йорке и Бильбао и Dia Art Foundation в городе Бикон. Но никто не ожидал, что он выберет дизайн, который разрушит сложившуюся более чем за столетие структуру музея. LACMA просто было нужно чуть больше пространства, которое работало бы на коллекции, а не против них. Видение Гована прекрасно подходило для Dia, где искусство минималистов купалось в естественном свете, который культивировал художник Роберт Ирвин в перестроенном здании старой фабрики. Но у LACMA, как и у Метрополитен-музея или Чикагского института искусств, уже есть цельная жизнеспособная организационная структура, не нуждающаяся в деконструкции при помощи дизайна, не признающего различий между разными категориями экспонатов.