Шейха Рим аль-Тани: «Мы создаем музейную профессию и музейную аудиторию»

№70, февраль 2019
№70
Материал из газеты

Национальный музей Катара в Дохе, построенный по проекту Жана Нувеля, открыл свои двери. Шейха Рим аль-Тани, и.о. директора по выставочной деятельности Ведомства музеев Катара, рассказала о музейной стратегии и арабском современном искусстве

Шейха Рим аль-Тани. Фото: Санкт-Петербургский международный культурный форум/ТАСС
Шейха Рим аль-Тани.
Фото: Санкт-Петербургский международный культурный форум/ТАСС

Давайте начнем со стратегии музейного объединения. Насколько велики ваши амбиции? Пытаетесь ли вы определить свою уникальность в мировом пространстве или решаете в основном задачи внутри страны?

Очень простой пример. Один из наших музеев — это музей арабского современного искусства. И это первый и единственный такой музей в мире. Его коллекция собиралась в течение 25 лет. Во всем мире, когда вы изучаете современное искусство, речь в первую очередь идет об искусстве американском, потом уже о европейском, русском — если вам повезло. И ничего об арабском мире. После открытия музея арабского современного искусства другие музеи начали замечать это явление и стремиться получить его в коллекцию. Рынок этого искусства вырос. Иными словами, наша задача заключалась в том, чтобы сказать: да, у нас есть арабское искусство, — и продвигать его. Нечто подобное и с музеем исламского искусства. Среди прочего он рассказывает о том, как ислам влиял на мировое искусство, и о том, сколь разные явления становились его частью. Так что наша миссия — показывать нечто новое в новой перспективе, которая не всегда приходит с Запада.

А что нового несет современное арабское искусство?

В нем есть разные течения. Многие арабские художники учились в разных уголках мира и теперь применяют полученные знания к своей стране. И по тому, как они это делают, вы можете сказать, как влияет на них общество, какова политическая ситуация в их стране, как они реагируют на разного рода изменения вокруг них. И это прекрасно — видеть историю страны через их работы.

Что вы предлагаете катарцам? Им вообще понятно, зачем нужно ходить в музей?

Мы делаем две вещи. Во-первых, создаем музейную профессию, потому что еще недавно у нас не было музеев. Первый музей в странах Персидского залива был открыт в 1970-е и закрыт в середине 1990-х. Когда мы в 2008-м снова открыли музей исламского искусства, в стране не было людей, которые привыкли ходить в музеи. Так что второе, чем мы должны были заниматься, — это создавать нашу аудиторию.

Мы обучаем музейному делу — обучаем кураторов, хранителей, реставраторов и так далее. В то же время серьезно концентрируемся на школах, на группах школьников. Стараемся приводить их к нам, чтобы они потом приводили свои семьи и друзей. Постепенно они понимают, как здорово провести уик-энд в музее. Очень интересно видеть, как это развитие происходит с годами и как в музеи начинают ходить разные типы людей. Но я бы не сказала, что мы — музей только для катарцев. Они составляют лишь 30% живущих в нашей стране.

Что самое важное из того, что вы предлагаете людям?

Образование — главный приоритет. Образование, связанное с искусством, с историей, с историческим наследием. Каждый год мы посвящаем культуре новой страны, показываем ее публике и показываем свою культуру в этой стране, стараемся дать людям возможность понимать друг друга и себя глубже.

Можете ли вы рассказать о вашей коллекции и о стратегии ее пополнения? У вас есть какие-то критерии, по которым вы ее собираете? Может быть, пропорции между западным и исламским искусством?

Не могу сказать развернуто, поскольку я не отвечаю за пополнение фондов. Но в основе наших собраний лежат частные коллекции. Катарцы любят коллекционировать искусство. Собрания наших музеев основаны на этих коллекциях. Когда мы что-то покупаем, это лишь дополнения, которые, по нашему мнению, сработают.

Национальный музей Катара в Дохе, построенный по проекту Жана Нувеля, открылся 28 марта. Фото: Iwan Baa
Национальный музей Катара в Дохе, построенный по проекту Жана Нувеля, открылся 28 марта.
Фото: Iwan Baa

Не чувствуете какого-то соревнования, например, с Лувром — Абу-Даби, который купил «Спасителя мира» Леонардо да Винчи?

Нет, наша политика в области закупок полностью иная. Мы хотим, чтобы наши музеи росли естественно. Мы смотрим на наши коллекции, думаем, как их можно интерпретировать и показывать, и, исходя из этого, строим закупочную политику. В этом мы схожи с музеями в России, я вообще нахожу очень много общего между нами.

Повествование для музея важнее, чем коллекция?

Конечно, повествование важнее. Люди сейчас привязаны к телефонам и технологиям, им сложно сконцентрироваться. Вы не можете просто дать им красивый объект без интерпретации, не объяснив его значения в контексте истории и нашей жизни.

Можете привести пример того, как вы строите повествование, вокруг каких тем?

О, тем очень много! В 2018 году мы фокусировались на Сирии. Тема беженцев проходила через мероприятия всего года. Также сейчас мы показываем русский авангард. И это новая тема для разговора с нашим посетителем. Мы должны начать с основ, объяснить, что это такое, продумать, на чем фокусироваться, как интерпретировать. Еще мы много занимаемся современными художниками. В этом случае нам важно, чтобы годовая программа давала публике широкое понимание разных явлений и тем, которые появляются сейчас.

В связи с открывшейся в Дохе выставкой русского авангарда из Русского музея часто ли вас спрашивают, зачем жителям Катара это нужно? 

Это как на уроке истории. Вам нужно это знать, вы не можете понимать мир и искусство, глядя на них только с одной точки, нужно знать и другие. На самом деле многим катарцам интересна эта тема.

Вы говорили о музее, который смотрит в будущее, не только в прошлое. Но когда речь идет о будущем, нередко возникает конфликт между разными его видениями. Так ли это в вашем случае?

У нас есть национальное видение, национальная стратегия — 2030. Образование, культура, экономика, социальное развитие — во всех этих аспектах у нас очень ясное видение будущего. Это огромный план, и каждая институция берет ответственность за какую-то его часть, никто не остается в стороне.

Неужели нет дискуссий, например, о том, насколько нужно быть современным, насколько следовать традициям?

Нет, наша стратегия не посвящена таким вопросам. Она не о том, должны ли мы быть более традиционными или более современными. Наша стратегия — о лучшей жизни и о том, что нужно стране, чтобы расти. Но если в целом говорить о музее как о месте для дискуссий, то их очень много. Мы никому ничего не диктуем с точки зрения идеологии. Мы открыты к разным мнениям и разным пониманиям. 

Самое читаемое:
1
Топ-50 самых дорогих ныне живущих художников России
Представляем новый рейтинг наших современников, высоко котирующихся на рынке
19.10.2021
Топ-50 самых дорогих ныне живущих художников России
2
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
Гигантская монографическая выставка Михаила Врубеля в Новой Третьяковке станет важным этапом в познании его наследия. На ней встретятся три «Демона» и впервые будет показано такое количество поздней графики
05.10.2021
Выставка Врубеля в Третьяковке соединит разрозненные циклы и разрезанные картины
3
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
Перед реконструкцией главного здания Пушкинского музея в нем решились на большой эксперимент
07.10.2021
Жан-Юбер Мартен перемешает коллекцию ГМИИ
4
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
Сандро Боттичелли сейчас второй среди старых мастеров по цене после Леонардо да Винчи. Как правило, главные шедевры таких гениев давно в музеях, и каждое появление их произведений на рынке становится сенсацией
08.10.2021
Как появляются на арт-рынке работы Боттичелли и за сколько продаются
5
Разводы по-коллекционерски: один из главных двигателей арт-рынка
Правило трех “D” — death, divorce, debt (смерть, развод, долги) — хорошо известно и участникам, и аналитикам арт-рынка. Как правило, одно из этих обстоятельств, а иногда и их совокупность заставляют коллекционеров расставаться с шедеврами
21.10.2021
Разводы по-коллекционерски: один из главных двигателей арт-рынка
6
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
«Муж скорбей» появится на январских торгах с предварительной оценкой в $40 млн. Картина обрела авторство Боттичелли благодаря недавней переатрибуции, а до этого считалась работой его учеников
07.10.2021
Sotheby’s выставил на аукцион позднюю картину Боттичелли
7
Музей Фаберже показывает живопись и графику Сальвадора Дали из его личной коллекции
Всего в Санкт-Петербург привезли больше 60 работ художника из собрания фонда «Гала — Сальвадор Дали». Среди них знаменитая «Галарина», которая не покидала стен Театра-музея в Фигерасе с момента смерти Дали
13.10.2021
Музей Фаберже показывает живопись и графику Сальвадора Дали из его личной коллекции
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+