В ожидании «Крика»: Третьяковка покажет Эдварда Мунка

Выставка норвежского художника, классика европейского модернизма будет весьма представительной: более 60 картин, много графики и фотографий. Список работ воодушевляет, он полон названиями самых знаменитых вещей Эдварда Мунка, начиная с «Крика», наверное, третьей по мировой популярности картины, пропустившей вперед только загадочную «Джоконду» Леонардо и роскошный «Поцелуй» Климта. Все же знаменательно, что в наше время именно воплощение ужаса и отчаяния так притягивает людей.

Но, радуясь будущей встрече, надо учесть, что все произведения, не считая двух из Пушкинского музея, привезут к нам из Музея Мунка. По завещанию художника после смерти — а она наступила в 1944 году — хранившиеся в его доме работы и архив были переданы городу Осло. Там в 1963 году и открыли музей самого знаменитого норвежского художника. Его собрание огромно: более 1 тыс. картин, почти 7 тыс. рисунков, 18 тыс. графических листов плюс несколько скульптур, фотографии, инструменты, литографические камни. Мунк, как уверяют норвежские музейные экскурсоводы, со своими картинами расставаться не любил, считая их родными детьми, и, вынужденно продав одну, сразу писал на тот же сюжет новую. Искусствоведы же предпочитают говорить, что в разных вариантах художник искал новые выразительные средства для раскрытия сюжета.

Внушительное собрание позволяет Музею Мунка делать выставки по всему миру. В будущем году, помимо Москвы, они пройдут в Лондоне, Пекине и Токио. А так как Мунк не только писал несколько версий своих картин, но и переводил их в графику, знаменитые названия обязательно будут в списке каждой из заграничных выставок, при этом постоянная экспозиция музея в Осло нисколько не пострадает.

В Третьяковке покажут один из двух хранящихся в Музее Мунка «Криков». Не самый яркий, пастельный, уступающий в цветовом напряжении обычно воспроизводимому, а потому привычному для глаза «Крику» из Национального музея в Осло. И это, возможно, несколько разочарует нашу публику. Но, как говорит глава выставочного отдела музея Юн-Уве Стейхауг, задача московской выставки — показать, каким разным художником был Мунк. «Все хотят видеть „блокбастеры“, картины 1890-х годов, а мы предпочитаем более широкий хронологический охват, покажем поздние вещи и графику, без которой невозможно оценить эксперименты художника». Ну а сквозная тема выставки для русской аудитории — влияние Достоевского. Он и Ибсен — любимые писатели Мунка.

«Достоевщины» на выставке будет много. Не одну картину можно принять за иллюстрацию к романам Федора Михайловича. Художника, как и писателя, мучили страхи, страсти и женщины. Так что до зелени бледного героя «Убийцы» можно принять за постаревшего Раскольникова. «Смерть Марата», воспроизводящая кровавую ссору Мунка с «роковухой» Туллой Ларсен, похожа на сцену из «Идиота», если бы Настасья Филипповна вдруг пристрелила Рогожина. Примостившийся в углу «Ревности» страдалец — прямо-таки человек из подполья. На картине «Созревание» обнаженная девочка-подросток сидит на краю кровати, скрещенными руками прикрывая низ живота, как потенциальная жертва похоти Свидригайлова.

Благодаря поездке в Осло, организованной посольством Норвегии в Москве, я могла сравнить версию этой картины из Музея Мунка и вариант, хранящийся в Национальной галерее. Тот, что привезут к нам, буду честна, написан как-то грубее: лицо девочки расплылось, а зловещая тень от фигуры на стене кажется не тенью даже, а грязным пятном. Но это ничуть не мешает пронзающей сердце жалости, неизбежно охватывающей зрителей перед обеими версиями картины.

Жаль, конечно, что гологрудую «Мадонну» в алой шапочке-нимбе нам покажут только в трехцветной литографии, хотя и в таком виде она не утеряла своего эротизма, но на картине из Национальной галереи он сияет значительно ярче и вызывающе. «Белую ночь. Осгордстранд» («Девушки на мосту») привезут тоже в графике. В масле мы должны увидеть один из семи вариантов этой пленительной и нежной картины Мунка, хранящийся в Пушкинском музее. Картину купил в 1903 году на парижском Салоне независимых Михаил Морозов за небольшие по тем временам деньги — 500 франков. Давший название выставке «Танец жизни» — танцующие на берегу под луной, оставляющей на воде фаллосообразный след, пары — тоже поздняя, 1925 года, версия многократно писанного сюжета.

Но если Мунк ранний представлен на выставке повторами, пусть и дающими представление о силе и характере его дарования, то работы поздние, по праву относимые к экспрессионизму, искупят все возможные сожаления. Здесь публика, уверена, откроет для себя Мунка не то что неизвестного или неожиданного, но не азбучного, не растиражированного. Трагический «Автопортрет. Между часами и кроватью», написанный в последние годы жизни, — настоящий шедевр, экзистенциальная драма, более глубокая, чем вызывающе эффектный «Крик». Так что московская выставка Мунка обещает исключительные впечатления, не побоюсь сказать, потрясения.