Рем Колхас: «В том, чтобы спрятаться в здании, есть свои плюсы»

Автор концепции реконструкции Новой Третьяковки уверен, что сохранять прошлое не менее важно, чем создавать новое, видит достоинства в архитектуре советского модернизма и хочет их подчеркнуть

Рем Колхас. Фото: Ronald Tillema
Рем Колхас.
Фото: Ronald Tillema

Рем Колхас, один из самых известных и востребованных современных архитекторов, подготовил концепцию реконструкции здания Государственной Третьяковской галереи на Крымском Валу. Предложенное Колхасом решение отличается исключительно бережным отношением к архитектуре здания, формально не считающегося памятником. Однако архитектор видит в нем много достоинств и уверен, что есть смысл их сохранить.

Вы не раз говорили, что цените советскую архитектуру 1960–1970-х годов, и продемонстрировали такое отношение в работе: по вашему проекту руины заурядного ресторана «Времена года» превратились в Музей современного искусства «Гараж». Чем объяснить вашу привязанность к некрасивым и плохо построенным зданиям советского модернизма?

Мне нравится русская архитектура 1920-х годов и послевоенная советская архитектура. Но не только советская, американская тоже. Не только авангард, но шире — модернизм. Это контекст, в котором я существую. Да, такая архитектура не слишком привлекательна и не всегда красива, но она хорошо устроена, удобна, функциональна. И если мы говорим о советской архитектуре, то меня особенно привлекает пространство, которое отведено в ней для публичного общения. В современных музеях вы нигде такого не увидите. Так что для меня важна не столько красота архитектуры, сколько ее функциональная обусловленность, возможность ее использовать. А что до того, что она плохо построена, как вы говорите, то в мире много чего плохо сделано. Качество — проблема не только советской архитектуры. Сегодня у нас есть новые материалы и современные технологии, и мы видим, как хорошо можно было бы сделать то, что выстроено из кирпича и бетона. Отличный пример — Новая национальная галерея в Берлине. Она была построена 50 лет назад, и теперь возникла потребность ее полностью обновить. (Здание Новой национальной галереи Берлина, построенное по проекту Миса ван дер Роэ, в 2015 году закрылось на реконструкцию по проекту Дэвида Чипперфилда. — TANR.)

Фонд Prada в Милане. Фото: Bas Princen / OMA
Фонд Prada в Милане.
Фото: Bas Princen / OMA

Здание Третьяковской галереи на Крымском Валу москвичи не очень любили, называли его сундуком. Но, когда несколько лет назад возникла угроза его сноса, публика с удивлением узнала, что прообразом для архитекторов был Дворец дожей в Венеции. Вы видите в этом сундуке знаменитое палаццо?

Честно говоря, я бы его не увидел, если бы не знал, что архитекторы им вдохновлялись. Но я знаю, что многие сопротивлялись сносу этого здания. Сейчас, когда мы думаем, каким оно должно быть, то в первую очередь решаем, насколько оно функционально, может ли выполнять поставленные сегодня задачи. Безусловно, можно раскрыть его функциональный потенциал, увеличить удовольствие, с которым люди будут проводить здесь время. Мы модернизируем возможности этого здания, обновляем условия, в которых будет храниться и выставляться коллекция музея, и то, как публика будет перемещаться внутри него. Еще мы хотим обновить и его эстетику.

Проект реконструкции Новой Третьяковки на Крымском Валу. Фото: OMA
Проект реконструкции Новой Третьяковки на Крымском Валу.
Фото: OMA

Обновить эстетику?

Сейчас существует жесткое разделение между публичным, открытым, пространством и пространством используемым. Например, в фойе потолок яркий, экстравагантный, а дальше — никакой, функциональный. Это сочетание мне кажется интересным, и его стоит использовать.

Новое здание «Гаража» вызвало споры. На мой взгляд, это одна из самых умных архитектурных работ в Москве. Но там вы имели дело с частным заказчиком, а Третьяковская галерея — государственное учреждение. Вот ваш опыт работы с Эрмитажем оказался не слишком удачным: здание Главного штаба приспособлено под музей вопреки вашим идеям. Не боитесь ли вы и тут такого же результата?

Что касается Эрмитажа, то там работа строилась на моей дружбе с директором Пиотровским, и у меня была роль советника, консультанта. Мы рассматривали самые разные возможности, но я не видел себя исполнителем этих возможностей. И да, в Главном штабе осталось очень мало из того, что я предлагал, однако я не вижу тут проблемы, мне не было обещано работать над проектом. Но кое-что хорошее мы сделали. Вы знаете, что Эрмитаж был таким закрытым квадратом, а мы открыли проход между рекой и площадью, то есть дали возможность передвижения.

Институт Марины Абрамович в городке Гудзон близ Нью-Йорка. Фото: OMA
Институт Марины Абрамович в городке Гудзон близ Нью-Йорка.
Фото: OMA

Вы должны принять участие и в обновлении старого здания Третьяковки, но его архитектура вам совсем чужда.

Там у нас очень скромная роль. Нас попросили создать возможности для организации публичных пространств, и несколько таких возможностей мы обнаружили, но активно участвовать в реновации не будем.

Новый музей — всегда повод реализовать творческие амбиции. Такую возможность дает вам проект фонда Lafayette в Париже. Почему же вы в России беретесь за здание, где трудно проявить себя?

В том, чтобы спрятаться в здании, есть свои плюсы. В последнее время архитекторы больше думали о проявлении своего «я», чем о решении задач. Мы сейчас участвуем в разных программах реконструкции и реновации, и я могу с уверенностью сказать, что можно раствориться в здании и проявиться в других, более важных вещах.

Фонд Lafayette Anticipations в Париже. Фото: OMA
Фонд Lafayette Anticipations в Париже.
Фото: OMA

Разве не самое важное — произвести впечатление?

Вот вы сказали, что «Гараж» — это умная архитектура. Вот это для меня важно.

Директор Третьяковки Зельфира Трегулова подчеркнула, что их проектом занимается не просто ваше бюро, а вы лично.
В нашем бюро ОМА/АМО девять партнеров. Над рядом проектов мы работаем сообща, некоторые я веду самостоятельно, но обязательно вместе с коллегами. В этом проекте я все время буду принимать участие лично.

У вас сложились отношения с Владимиром Плоткиным, вашим партнером в работе?

Мы очень тесно работаем с самого начала, все время обсуждаем, что нам дадут сделать, а что нет, каковы технические особенности здания, каково отношение в нынешнем российском менталитете к вопросам сохранения и реновации.

Вы работали в разных странах. Только в России остро стоит проблема «разрешат — не разрешат»? 

В каждой стране свои сложности. Легких стран для архитектора нет. Жаловаться на бюрократию начинают, когда не хватает творческого воображения. 

Самое читаемое:
1
Рейтинг посещаемости российских музеев и художественных выставок за 2021 год
Музейная реальность, данная нам в сравнительных ощущениях: подъем на фоне спада, сдержанный оптимизм и неизвестность впереди. Плюс таблицы лидеров: куда больше всего ходили и на что больше всего смотрели в прошедшем году
03.06.2022
Рейтинг посещаемости российских музеев и художественных выставок за 2021 год
2
Остекление шедеврами: какие картины появились в окнах нового здания Третьяковки
Отличительная черта нового корпуса Третьяковcкой галереи — окна с произведениями из музейного собрания, напоминающие развеску картин у Павла Третьякова. Мы рассмотрели их подробнее и обнаружили шедевры русской живописи от Боровиковского и Венецианова до Малевича
08.06.2022
Остекление шедеврами: какие картины появились в окнах нового здания Третьяковки
3
Два взгляда на одного героя: «Точки зрения» в Музее русского импрессионизма
Выставку «Точки зрения» в Музее русского импрессионизма составляют изображения одного и того же человека в разных видах — «селфи», написанные с помощью зеркала, рядом с портретом того же героя кисти другого художника
09.06.2022
Два взгляда на одного героя: «Точки зрения» в Музее русского импрессионизма
4
Медицинские карты Фриды Кало раскрыли художницу с новой стороны
Между болью и живописью: внучатая племянница художницы нашла в архивах больницы ее медицинские карты, рассказывающие о будничной жизни Фриды, о ее ежедневных проблемах и людях, которые помогали их преодолевать
15.06.2022
Медицинские карты Фриды Кало раскрыли художницу с новой стороны
5
Музей-мастерская Анны Голубкиной преобразится, чтобы стать более подлинным
Новое арт-пространство, объединившее усадьбу с флигелем, где в начале ХХ века жила и работала Анна Голубкина, откроется после реконструкции в 2024–2025 годах
21.06.2022
Музей-мастерская Анны Голубкиной преобразится, чтобы стать более подлинным
6
Три столетия и тридцать картин: открываются главные проекты к юбилею Петра I
В 350-й день рождения Петра I откроются два грандиозных проекта — в Русском музее, посвященный отражению фигуры царя в искусстве трех столетий, и «30 картин из жизни Петра Великого» в павильонах на Марсовом поле, соединяющий прошлое и настоящее
07.06.2022
Три столетия и тридцать картин: открываются главные проекты к юбилею Петра I
7
«1703»: в фокусе новые возможности для галерей и частные коллекции
«Вдохновлена городом» — слоган новой петербургской ярмарки современного искусства, которая пройдет с 16 по 19 июня в выставочном зале «Манеж». Ее организаторы и участники — галеристы из двух столиц — рассказывают о том, какой она будет
16.06.2022
«1703»: в фокусе новые возможности для галерей и частные коллекции
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+