Ужин с Ильей Глазуновым

Скончавшийся 9 июля Илья Глазунов был одним из двух главных художников российской власти и делил место на этом олимпе с Зурабом Церетели, создателем громадного памятника Петру I в центре Москвы. Как и Церетели, Глазунов заметил усталость русских от удушающе оптимистических, жизнерадостных образов социалистического реализма и начал активно эксплуатировать романтический национализм народа и его правителей.

Он родился в Ленинграде в 1930 году. Учился в Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е.Репина и женился на талантливой художнице по костюмам Нине Виноградовой-Бенуа, родственнице театрального художника Александра Бенуа и британского актера Питера Устинова.

Я познакомилась с Глазуновым и его женой в начале 1986 года на ужине в огромной — по московским меркам — двухэтажной квартире художника. На нижнем этаже царил холодный ампир, а на верхнем все дышало Русью-матушкой: тускло освещенный псевдорелигиозный интерьер не без некоторой театральности, с иконами на стенах, запахом ладана и богослужебной музыкой. Я занималась тогда организацией экспозиции в рамках программы по обмену выставками с Государственным Эрмитажем, о которой договорился с советским правительством Ханс Генрих Тиссен-Борнемиса. Барон Тиссен присутствовал на ужине в качестве почетного гостя в сопровождении Симона де Пюри, который в то время был его куратором. Атмосфера была гнетущей, богатое угощение — нескончаемым, а духовный настрой нарушала то и дело кончавшаяся пленка в магнитофоне. Жена Глазунова, бледная и совершенно бессловесная, выглядела как прислуга. Я не удивилась, узнав несколько месяцев спустя, что она совершила самоубийство, выбросившись из окна.

Художник подарил Тиссену усыпанную жемчугом икону, после чего попросил барона показать фотографию его новой жены Титы. Взглянув на снимок, Глазунов воскликнул: «Я всю жизнь мечтал написать это лицо!» Привыкший к лести, барон едва заметно улыбнулся и ничего не ответил, но Глазунов все же добился этого заказа и написал портреты барона и баронессы. Быть может, это было одним из условий сделки между Тиссеном и советским правительством. Ведь, несмотря на то что Глазунову удавалось поддерживать образ бунтаря (что обеспечило ему недолгую популярность на Западе), на самом деле число его покровителей во власти продолжало неуклонно расти. Его дипломная картина, изображавшая отступающих советских солдат, не прошла комиссию, но Хрущеву понравилось его творчество, и для Глазунова началась эпоха благоденствия.

В 1963 году он получил разрешение на поездку в Италию, чтобы написать портрет Джины Лоллобриджиды, что послужило отправной точкой его карьеры как портретиста знаменитостей. Когда в начале 1970-х СССР подписал договор о дружбе и сотрудничестве с Индией, Глазунова отправили писать портрет Индиры Ганди. После этого он написал портреты президента Италии Сандро Пертини, папы Павла VI, Фиделя Кастро, короля Хуана-Карлоса и многих других.

Если его портреты представляют собой шаблонные упражнения в лести, то его масштабные исторические полотна размером 3х6 м стали для советской публики захватывающей новинкой. Их нужно рассматривать в контексте политических взглядов Глазунова. В 1970-е годы он был активным членом Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК) и других исторических организаций, впоследствии породивших общество «Память» — ультранационалистическую организацию, превозносившую церковь и связывавшую большинство проблем, существовавших в советском обществе, с еврейским заговором. Политические пристрастия Глазунова с тех пор не изменились: на одной из недавних фотографий, размещенных на его сайте, художник стоит дружески приобняв Жан-Мари Ле Пена.

В 1978 году Глазунов создал полотно «Мистерия ХХ века», сделавшее его знаменитостью. На нем представлены образы, иллюстрирующие кровавые конфликты нашего времени: последний царь с Лениным; гонитель евреев Адольф Гитлер с еврейским гением Альбертом Эйнштейном; ядерный взрыв, способный уничтожить время, рядом с вечным Сфинксом. Над толпой, в которой можно заметить и Александра Солженицына, парит Иисус Христос. Эта деталь вызвала недовольство коммунистической партии, однако благодаря протекции на высшем уровне Глазунова отправили не в ГУЛАГ, а писать портреты строителей Байкало-Амурской магистрали в Сибири. «Мистерия ХХ века» принесла ему недолгую славу в западных СМИ, расценивших ее как образец смелого инакомыслия; в пределах СССР ее репродукции распространялись в виде самиздата до тех пор, пока во время перестройки в 1980-х полотно не начало наконец экспонироваться официально.

По мере того как социалистическая мечта все больше превращалась в мираж, историческое прошлое, от которого страна отреклась после революции 1917 года, становилось все притягательнее. На картинах Глазунова, напичканных образами, зачастую взятыми из известных картин и фотографий, появились личности дореволюционной эпохи: Николай II и члены его семьи, Петр Великий, Екатерина Великая, знать и интеллектуалы XVIII и XIX веков — вперемешку с Лениным, Сталиным и православными святыми, изображенными, как на иконах, с нимбами.

На эти полотна, дававшие зрителю богатый материал для рассматривания и распознавания, он протаскивал разные сюрпризы, которые с натяжкой можно было назвать смелыми: например, маленького панка с зеленым ирокезом в углу картины «Великий эксперимент» (1990), посвященной русскому коммунизму.

Глазунов никогда не подвергался настоящей опасности. Его первая выставка состоялась в 1978 году в престижном Манеже возле Кремля. Очередь на нее, как и на последующие его персональные выставки вплоть до 2011 года, растянулась на целый квартал. Президенты Борис Ельцин и Владимир Путин, влиятельный мэр Москвы Юрий Лужков — все они восхищались Глазуновым, и ему удалось основать музей собственного творчества и Российскую академию живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, в которой он преподавал свой стиль живописи.

Православная церковь, постепенно возвращавшая свое былое влияние в Кремле, обожала Глазунова, а он обожал ее. Он писал патриархов, святых, монастыри и ключевые исторические события. В 1990-х он успешно боролся за воссоздание храма Христа Спасителя на его историческом месте, где в советское время был открыт бассейн.

В шелковых костюмах с отливом и строгих пиджаках, с седой челкой и мясистым лицом, Илья Глазунов был похож не на художника, а скорее, на представителя одержимого роскошью класса олигархии, возникшего в России в 1990-х годах. Большинство респондентов проведенного ВЦИОМ в 1990-е опроса назвало его самым выдающимся русским художником ХХ века, а ЮНЕСКО вручила ему Золотую медаль Пикассо за вклад в культуру и искусство. В 2012 году Путин сделал его своим доверенным лицом, у него было множество званий и наград, но в зарубежном мире современного искусства места для него не нашлось. На первых и единственных торгах Sotheby’s в Москве, организованных Симоном де Пюри в 1988 году, наряду с произведениями настоящих художников-диссидентов 1970–1980-х годов были выставлены четыре картины Глазунова — вероятно, под давлением на организаторов. Ни одна из них не была продана.