Что происходит с рынком послевоенной японской живописи

Казавшийся неудержимым взлет популярности послевоенного японского искусства стал одной из самых ярких историй успеха на арт-рынке за последнее десятилетие.

Несмотря на то что основанная в Осаке в 1954 году Дзиро Ёсихарой (1905–1972) художественная ассоциация «Гутай» поддерживала связи с Европой и международной арт-сценой, до недавнего времени она привлекала к себе мало внимания на рынке. Участники группы «Гутай» одними из первых начали соединять перформанс и изображение и предвосхитили многие вещи, ставшие впоследствии знаковыми для послевоенного западного искусства. И все же в 2008 году газета Independent назвала в некрологе скончавшегося Кадзуо Сираги, одного из самых известных представителей группы, «практически забытым», и еще в начале 2000-х его произведения продавались на аукционах за пятизначные суммы.

Ситуация стала меняться в 2005-м, когда бельгийский коллекционер и дилер Аксель Вервордт начал покупать работы «Гутай». В 2008 году, сразу после смерти Кадзуо Сираги, цены на его произведения преодолели миллионный рубеж: картина «Рожденный в 1924-м» (1962) была продана на парижском Christie’s за €726,65 тыс. (около $1,15 млн). Последовавший за этим поток выставок, в том числе «Гутай. Роскошная игровая площадка» в Музее Соломона Р. Гуггенхайма в Нью-Йорке в 2013 году и «Между действием и неизвестным. Искусство Кадзуо Сираги и Садамасы Монотаги» в Музее искусств Далласа в 2015-м, принес группе широкую известность.

Цены менялись соответственно. В июне 2014 года картина Кадзуо Сираги Gekidou Suru Aka (1969) была продана на парижском Sotheby’s за €3,9 млн ($5,3 млн), установив до сих пор не побитый рекорд. В октябре 2015-го Christie’s провел в Лондоне новую серию торгов «Современное искусство Японии и Кореи». На первом аукционе было продано 52 лота, суммарная выручка составила £2,3 млн. Вслед за этим периодом последовало неизбежное смягчение рынка. В 2016 году эти торги принесли всего £1,7 млн.

Глава отдела современного искусства в нью-йоркском Sotheby’s Грегуар Бийо высказал мнение, что европейцев с движением «Гутай» связывают более давние отношения. «Париж­ская Galerie Stadler продавала Сираги еще в 1960-х, здесь было множество его работ. Именно поэтому рынок сформировался сравнительно быстро», — говорит он. «Высокая цена всегда подстегивает рынок», — отмечает Бийо, намекая на таких активных коллекционеров, как живущий в Далласе бывший хедж-фонд-менеджер Говард Рачофски, в период бума собравший около сотни произведений художников из группы «Гутай». Но высокие цены в то же время могут сыграть роль дестабилизирующего фактора, когда приводят к избытку доступного материала.

Доминик Леви из Lévy Gorvy устраивала выставку Сираги в своей лондонской галерее в феврале этого года; по ее словам, две работы были проданы «по рыночной цене — немного ниже, чем год или два назад… Сейчас на рынке небольшое затишье, но это никоим образом не ставит под сомнение качество работ этого художника».

Не все готовы считать взлет Кадзуо Сираги и «Гутай» исключительно рыночным явлением. Историк японского авангарда, автор книги «Радикализм в пустыне: международная совре­менность и искусство 1960-х годов в Японии» Рэико Томии утверждает: «Существует ложная посылка, что все определяют рынки и деньги. Рынок не автономная сила, особенно если он такой новый, как в случае с группами „Гутай“ или „Моно-ха“. Когда в 1989 году [мы с Александрой Манро] привезли в Нью-Йорк Яёи Кусаму с ее первой в истории ретроспективой за пределами Японии (она прошла в Центре международного современного искусства), ни о каком рынке не было и речи. Мы действовали через просветительский проект, а теперь Кусама уже давно стала мощной, самой настоящей силой мирового рынка». Томии считает, что определяющую роль в процессе сыграла выставка «Японское искусство после 1945. Крик на фоне неба», которую организовала Манро в Музее Гуггенхайма в 1994 году. «Именно благодаря научной работе стал функционировать рынок. Галерея не может просто так начать продавать „Гутай“», — поясняет исследователь.

С ней согласен Фергюс Маккаффри, сыгравший ключевую роль в формировании рынка послевоенного японского искусства. «Думаю, в основе того, что произошло, лежала проделанная прежде научная работа», — заявляет он.

Маккаффри знает, о чем говорит: именно специализация на послевоенной Японии помогла ему начать карьеру арт-дилера после того, как он ушел из Gagosian Gallery в 2006-м. Он составил подборку произведений Сираги и показал ее Рачофски и арт-консультанту Аллену Шварц­ману. Теперь Маккаффри — признанный специалист по наследию Кадзуо Сираги. По его мнению, главную роль во внезапном росте интереса к «Гутай» сыграло то, что группа оставалась практически незамеченной в США с 1950-х годов. Такие белые пятна оказываются прибыльными, если их замечают американские законодатели вкусов. «Основа любого арт-рынка — американские коллекционеры, — полагает Маккаффри. — Если вам не удается привлечь американских коллекционеров, у вас нет достаточно большого интереса, чтобы сформировать настоящий рынок».

В июне Маккаффри выставлял в своей нью-йоркской галерее работы Тосио Ёсиды — одного из менее известных, но при этом наиболее смелых экспериментаторов в группе «Гутай». Покупатели на аукционах тоже расширяют сферу своих интересов. На гонконгских торгах Sotheby’s в апреле этого года были установлены новые ценовые рекорды на произведения Сёдзо Симамото ($2,6 млн), Ацуко Танаки ($1,6 млн) и Садамасы Мотонаги ($1,3 млн).

А включение монументальной работы Такэсады Мацутани «Венецианский поток» (2016–2017) в основной проект Венецианской биеннале этого года свидетельствует о том, что через 60 с лишним лет после того, как Дзиро Ёсихара призвал художников «делать то, что никогда раньше не делалось», дух группы живет и процветает.