Провалы и успехи на ярмарке FIAC

«Искусство — это то, что может придать движение», — написано на асфальте посреди avenue Winston Churchill, разделяющей Большой и Малый дворцы (Grand Palais и Petit Palais). Вместо плотного потока машин — толпа людей. На время FIAC улицу сделали пешеходной, как на Всемирной выставке 1900 года, и отдали на откуп художникам. Эту фразу французского поэта и художника Анри Мишо воспроизвел один из лидеров нового реализма Жак Виллегле, и она лучше всего характеризует нынешний выпуск.

Намеченный директором FIAC Дженнифер Флей курс на экспансию в город в этом году достиг невиданного размаха. К Вандомской площади, на которой вырос алюминиевый лес швейцарца Уго Рондинона, и к саду Тюильри, где нашлось место и лодкам североафриканских беженцев художника Томаса Килппера, и модульным домам архитектора Жана Нувеля, добавились Малый дворец, Дворец открытий и двор Лувра — две последние площадки стали сценой для танцевальных и художественных перформансов. Одновременно проходили две ярмарки: Asia Now с фокусом на азиатских художниках и Paris International, созданная молодыми парижскими галеристами в пику зубрам с FIAC, — и в день открывалось по выставке. Чтобы пробежать этот арт-марафон, нужна закалка, иначе всего не охватить.

«Качество парижских выставок и арт-событий, которые совпадают с проведением ярмарки, в последние годы достигло высочайшего уровня, и это, безусловно, сильнейший аргумент в пользу FIAC, — считает Шарис Александрян, заместитель директора лондонской галереи White Cube. — В последние выпуски, например, мы редко замечали русских коллекционеров, но в этот раз многие приехали на открытие Щукина в Fondation Louis Vuitton, заодно заглянули на вернисаж FIAC и ушли не с пустыми руками. Мы довольны». Из продаж — в первые часы открытия ярмарки разобрали Георга Базелица (от €500 тыс.) и Тистера Гейтса (от €300 тыс.).

Главное новшество 2016 года — выставочный проект On site в Малом дворце, в интерьерах и садах которого разбросаны десятки скульптур большого формата, от именитых звезд Яна Фабра и Кьянде Уайли до молодых художников. К слову, White Cube одной из первых поддержала эту идею Дженнифер Флей. В Малый дворец влиятельная галерея привезла тяжелую артиллерию — свой хит «Анатомия ангела» (2008) Дэмиена Херста. Это третья и последняя версия двухметровой статуи из каррарского мрамора, впечатляющий гибрид «Раненой ласточки» (1898) Альфреда Буше и анатомической модели с голым задом и аккуратно сложенными кишками. Но говорят, что результат пока не оправдал ожиданий. Уровень скульптур слишком разный, в музейных декорациях, которые призваны набить им цену, они только теряются, да и не всякий коллекционер горит желанием брать штурмом Малый дворец. Вход туда сделали бесплатным (тогда как на FIAC €35 без права выхода), очередь тянулась едва ли не до набережной Сены, а приветливые охранники отправляли в хвост даже владельцев ВИП-карт. Инструкции руководства — ничего не попишешь. Непроданный «ангел» Херста сложил крылья и поехал обратно в отделившийся от Европы Лондон. К слову, отголоски Brexit звучали и в Большом дворце. Галеристы гадали, как выход Великобритании из ЕС отразится на арт-рынке. Не исключено, что британскую независимость, которая грозит введением новых налогов и сборов, в том числе и на перевозки произведений искусства, коллекционерам придется оплачивать из собственного кармана. Впрочем, это может сыграть на руку Парижу с его не самыми лояльными к коллекционерам законами.

Нововведения коснулись и Большого дворца. Салон Jean Perrin на первом этаже отдан под сольные выставки авторов XX века, незаслуженно забытых или недооцененных. Парижский японец, неодадаист и эколог Тецуми Кудо с сюрреалистичными икебанами у французского галериста Кристофа Гейяра. Американский писатель, изобретатель «метода нарезки» бунтарь Уильям Берроуз, посвятивший последние годы своей жизни живописи, на стенде парижской галереи Semiose (от €4,5 тыс.). У американца нашлись коллекционеры среди французских правых политиков. А вот венгерский ценитель «Флюксуса», мейл-арта и газеты «Правда» Эдре Тот, которого представляет галерея ACB из Будапешта, остался без покупателя (максимальная цена — €20 тыс.). По словам арт-директора галереи Орсоли Хегедюс, спрос на «возвращенцев» среди частных коллекционеров невелик. Интересовались только из музеев, но дальше разговоров дело не пошло.

Небольшим галереям на FIAC приходится несладко. Большой дворец по-прежнему остается площадкой, где выживают и продают сильнейшие. Титаны арт-рынка по традиции стянули свои силы под купол: чем дальше от центра, тем ниже рейтинг галереи. «FIAC выглядит лучше, чем в прошлом году, — считает Роберт Ландау, влиятельнейший торговец искусством начала XX века из Монреаля. — По крайней мере в моем секторе, дальше я не ходил». Помимо стандартного набора мэтров: Генри Мур, Марино Марини, Жан Дюбюффе, Пабло Пикассо, Марк Шагал, — Ландау привез в Париж британского художника-фотореалиста Клайва Хеда. На вернисаже все картины были раскуплены, а к последнему дню FIAC патрону галереи пришлось доставать Хеда из запасников. «Конечно, в Париже, как и в Лондоне, много перекупщиков, есть люди, на которых просто теряешь время, но хороших коллекционеров больше, в основном европейцы». Цены для Ландау — табу, он лишь отметил, что кризис никак не затронул его бизнес: «Этот год — лучший для моей галереи».

Американская Pace Gallery также привезла в Париж несколько блокбастеров. Среди них — двухметровые мобили Александра Колдера 1969 года (€13 млн евро) и картины Жана Дюбюффе 1970-х годов (более €1,5 млн).

Про цены и продажи по обыкновению не говорили и на стенде галереи Gagosian. Но главный арт-аттракцион FIAC — угрюмая парочка дремучих американцев, с тоской глядящая на творящееся вокруг современное искусство, американского скульптора Дуэйна Хансона («Пара на лавке», 1994) — был продан частному коллекционеру еще до того, как разлетелся по соцсетям. А фаллический рыжий диван Gartenpouf (2006) австрийского хулигана Франца Веста — размером поменьше и цветом поярче — встретился через два стенда, у галереи Skarstedt, за €350 тыс.

Главный конкурент Ларри Гагосяна в Париже австриец Таддеуш Ропак в первые же часы продал гигантский портрет в подражание Ван Гогу американца Роберта Лонго (Untitled, After Van Gogh, 2016, не менее €520 тыс.) и «Бампер» (1984) Роберта Раушенберга за €1 млн. К увесистому бревну Базелица — Zero Ende (2013) — за €1,3 млн на вернисаже только присматривались. Но рассчитывать Ропаку пришлось на своих: Раушенберга купил австрийский коллекционер. Галерист сетовал на катастрофическое отсутствие американцев.

Результатами FIAC остались довольны в галерее Max Hetzler (Берлин — Париж). Был куплен и молодой француз Жереми Деместер (до €10 тыс.), и маститый Ай Вэйвэй. Его железное дерево Iron Tree Trunk (2015) ушло к частному коллекционеру за €1,2 млн. «Наша специализация — художники-абстракционисты, но фигуративная живопись становится все более востребованной», — поделилась своим наблюдением представительница галереи Max Hetzler.

Лауреатом Премии Марселя Дюшана — главной французской награды в области современного искусства — в этом году стал художник алжирского происхождения Кадер Аттиа. На FIAC его работ было немного, но их сразу раскупили. Нью-йоркская Lehmann Maupin отчиталась о двух продажах новоиспеченного лауреата, обе — свежайшие, 2016 года, €50 и 100 тыс. А у галереи Continua за €80 тыс. ушла двойная скульптура «Раненый солдат. Маска болезни» (2013). К слову, на стенде Continua рядом с Аттиа, Капуром и Бюреном обнаружилась и украинская художница Жанна Кадырова. Цены на ее работы пока не превышают €20 тыс., но галеристы говорят, что за последние несколько лет спрос на нее среди европейских коллекционеров только растет.

Рациональный подход к покупкам как одну из тенденций отмечали многие участники FIAC. Миллионные сделки совершаются все сложнее. «Резервируют много, но потом уходят посоветоваться с женой — и пропадают с концами», — посетовал крупный галерист в частной беседе с корреспондентом TANR. И если за Рудольфа Стингела коллекционеры готовы сходу платить от €1 млн до €2 млн (о продажах немца отчитались нью-йоркские галереи Paula Cooper и Van de Weghe), то за хулиганов-провокаторов вроде Дэмиена Херста или Пола Маккарти — нет. Судьба встречавшего гостей на входе брюссельской галереи Xavier Hufkens розового гнома с отовсюду торчащими фаллосами до последних часов работы FIAC была под вопросом. Цена вопроса — не менее €1,3 млн. А невинное большое сердце c бабочками Херста стоимостью в €1 млн Кристоф Ван де Вег к концу ярмарки даже перевесил на центральное место на своем стенде, но, увы, покупателя так и не нашлось. «Американцы боятся ехать в Париж, — считает Ван де Вег. — Но было много важных коллекционеров из Франции, Испании и Италии. Один вот приценивался к “кресту” Жана-Мишеля Баскиа, но не купил. Цена кусается — €7 млн. Попросил дать с ним пожить пару дней. Я еще раздумываю».