Ян Фабр: «Мне нравится работать руками»

Незадолго до открытия выставки в Государственном Эрмитаже, которая станет первым показом работ Яна Фабра в России, художник пригласил к себе группу журналистов и больше часа рассказывал и отвечал на вопросы — за это время сигарет в пачке Lucky Strike уменьшилось больше чем наполовину.

Встреча проходила в Troubleyn — творческой лаборатории и офисе художника в Антверпене. Существующий с 2007 года Troubleyn находится в районе, где Фабр родился и долго жил. «Only art can break your heart. Only kitsch can make you rich» — гласит укрепленная у входа блестящая табличка.

Источник звука

Заброшенное здание театра, закрытого после пожара, Фабр превратил в мастерскую с репетиционным залом, студию и свою администрацию разом. Атмосферу, которая царит здесь, так и тянет назвать семейной: во время беседы где-то на первом этаже истошно надрывался младенец, и воображение уже готово было дорисовать жанровую сценку в духе Якоба Йорданса.

Очень характерная и почти сразу ощутимая черта фламандского жизненного уклада — в неразрывной связи настоящего с прошлым — реализуется через самые обыденные вещи.

Troubleyn весь наполнен современным искусством: специально для этого места свыше 70 известных художников создали свои работы. Например, стену на кухне Марина Абрамович расписала лозунгом, воспользовавшись для этого свиной кровью. В фойе первого этажа Роберт Уилсон установил в зарешеченном люке такой же «источник звука», как в его театральном центре на Лонг-Айленде, связав тем самым две родственные институции.

«Люк Тюйманс, Михаэль Борреманс, Тьерри де Кордье, Берлинда де Брёйкере — все мы из одного поколения и знаем друг друга, они работали в этом здании. В такой маленькой стране невероятные творческие способности в искусстве, поп-музыке, моде, дизайне, литературе», — говорит Фабр.

Интернациональная знаменитость местного масштаба

Ян Фабр — один из тех бельгийских современных художников, чье имя известно далеко за пределами страны. В самой Бельгии его работы украшают наиболее значимые общественные пространства. Три сюрреалистических торса под названием «Ангелы-посланники», выполненные художником в 1997-м, с 2009 года находятся в Колонном зале фламандского парламента в Брюсселе. Сделаны они из укрепленных на проволочном каркасе хитиновых панцирей жуков, и этот оригинальный материал давно стал узнаваемой чертой искусства Фабра.

В Королевском дворце в Брюсселе, нынешней рабочей резиденции короля Филиппа, в одном из парадных залов (первоначально он назывался залом Конго, а после того как стены декорировали зеркалами, его называют Зеркальным) плафон и центральная люстра инкрустированы надкрыльями таиландских жуков рода Melanophia, переливающимися в зависимости от освещения и меняющими окраску от изумрудной до пурпурной. Работа «Небеса восторга», на которую ушло свыше полутора миллионов жуков, недаром прозванных «ювелирными», была выполнена по заказу королевы Паолы в 2002 году.

В постоянной экспозиции Музея изящных искусств, на Королевской лестнице Музея старого искусства в Брюсселе под плафоном с вензелем Леопольда II, находится специально заказанная художнику работа «Вглядываясь внутрь себя» («Синий час»): семь пластиковых панелей покрыты штриховым рисунком, выполненным шариковой ручкой BIC и изображающим взгляд человека, птицы и насекомого.

Эта техника тоже давно стала фирменным знаком художника. «Я использую BIC как очень дешевый краситель. Мне интересен этот химический цвет», — так Фабр описывает свое отличие от синего цвета Ива Кляйна и поясняет, что выполнил большую работу при помощи всего трех ассистентов за три с половиной месяца. «Я люблю ремесло, мне нравится самому работать руками», — говорит он.

В соборе Антверпенской Богоматери находится скульптура, сделанная Яном Фабром в 2016 году. «Человек, несущий крест» стала первым произведением современного автора, заказанным бельгийской церковью. Сейчас оно удачно соседствует с триптихом Рубенса «Снятие с креста» и другими шедеврами из Королевского музея изящных искусств, размещенными в храме до завершения ремонта в музее в 2017-м.

Скульптуры, «синие рисунки» шариковой ручкой, сделанные из насекомых драгоценности, а также видео, рельефы, графика — все это будет представлено на выставке Яна Фабра в Эрмитаже «Рыцарь отчаяния — воин красоты».

При всей своей известности на вопрос, как он чувствует себя в статусе национального достояния, художник отвечает: «Я всего лишь карлик на плечах гигантов. Вспомните Босха, Рубенса, Йорданса, Ван Дейка, Снейдерса — все эти великие художники родом из Бельгии. Это очень маленькая страна, но здесь, во Фландрии, изобрели масляную живопись. Я не ощущаю культурного давления, а вдохновляюсь ими, потому что многие работы этих художников важнее и значительнее современного искусства».

Мастер синтеза

Фабр, который, по его признанию, соединяет в своем творчестве художественное с научным и природным, утверждает, что этические принципы находятся в согласии с эстетическими ценностями.

Реакция автора оргиастического перформанса «Гора Олимп» (это последняя и уже ставшая широко известной 24-часовая сценическая постановка Фабра по мотивам древнегреческих мифов с участием 30 актеров) на пересказанные ему российские сюжеты о цензуре обнаженного тела в искусстве была предсказуемой и естественной: «Весь эрмитажный Рубенс — про плоть, про эротизм и красоту тела. Можете тогда запретить его!»

Одним из главных элементов выставки в Петербурге станет перформанс Фабра под названием «Любовь — это высшая сила». Он снимался в Эрмитаже непрерывно в течение двух часов с помощью пяти камер, а в итоговую версию вошло 20 минут. Одетый в 40-килограммовые рыцарские доспехи художник движется по галерее фламандской живописи и целует встречающиеся на пути музейные предметы, рамы, картины — то трепетно, как святыню, то с добродушием старого друга.

Наверное, самым главным и часто возникающим в рассказе Фабра именем оказывается Рубенс. Родившийся в бедной семье художник вспоминает, как копировал великого предшественника и учился понимать искусство. «Рубенс был Уорхолом за 400 лет до Энди: у него была мастерская, хорошие помощники, он работал в различных техниках и жанрах и оставил после себя вагоны быстро написанных картин».

Фабр не раз подчеркивает: между классическим искусством и современным нет никакой разницы — человек, который смотрит классическое искусство, лучше понимает современное. Отечественному зрителю еще предстоит понять эту истину.