Питер Соул: «Разница между плохим и хорошим искусством — это вопрос отношения»

№44, июнь 2016
№44
Материал из газеты

В галерее Гари Татинцяна — выставка 82-летнего американца Питера Соула, сделавшего хорошую карьеру на «плохой живописи»

Почему быть плохим — это хорошо и как довольствоваться малым для карьеры и личного счастья, рассказал тот, чье имя вписано в легендарные страницы мирового современного искусства.


Американского художника Питера Соула (род. 1934) нередко награждают титулами продолжателя сюрреализма и отца «плохой живописи» / courtesy Gary Tatintsian Gallery
Американского художника Питера Соула (род. 1934) нередко награждают титулами продолжателя сюрреализма и отца «плохой живописи» / courtesy Gary Tatintsian Gallery

Кажется, что «плохое» вам ближе, чем «хорошее».

Да, это точно. Мне больше интересны плохие парни, чем хорошие ребята. В мире так много хорошего искусства, поэтому нужно что-то категорически противоположное. Двадцать лет назад я знал не так много умных людей — сейчас, конечно, больше. Мне казалось, что я должен быть «плохим», чтобы выделиться. На самом деле разницы в качестве между плохим и хорошим искусством практически не существует, это всегда вопрос отношения. Хороших художников сотни, тысячи — в Москве, Милане, Риме, Сингапуре…

То есть вы не хотите затеряться в толпе?

Да, я боюсь толпы и массы. Но в то же время я боюсь пропустить и не узнать правильных, хороших и умных людей.

У этих людей должно быть хорошее чувство юмора, чтобы понимать ваши работы?

К сожалению, хорошие галереи — это не всегда места для шуток, ведь они ждут от людей серьезного арт-шопинга. Но в принципе, я думаю, никто не против качественного юмора.

А вам не все равно, что думает обыкновенная публика о ваших работах?

Конечно, нет! Я очень хочу, чтобы им было интересно мое творчество. Естественно, настолько, насколько позволяет их уровень интеллекта. Впрочем, мои работы адресованы не только читателям Art Forum или New York Times. Мне бы хотелось, чтобы любой мог сказать: «Ну ты только посмотри на это!»

Примерно так я отреагировала на вашу работу «Мона Лиза».

Правда? Эту идею я специально придумал именно для данной работы. Я не думал о Марселе Дюшане, который в начале XX века первым обратил на Мону Лизу внимание, но не слишком навредил ей, всего лишь подрисовав усы. Моя работа — это настоящий китч, то, чего американское искусство боялось на протяжении долгого времени. Самым важным в этой картине было показать, что именно исходит изо рта «иконы». Я сделал два варианта: с пиццей и с макаронами. Думаю, что пицца все-таки лучше.

Вы принадлежите к легендарному поколению 1950–1960-х годов.

Мне кажется, что сейчас гораздо интереснее, более либеральное время. Я начал рисовать в 1948 году, и я помню Джексона Поллока на обложке журнала Time. Но я даже не обращал на это внимания и, честно говоря, не думал о том, что рядом со мной происходит что-то важное, глобальное, историческое. К слову, в середине 1950-х среднестатистический американец не ведал о том, что существует какой-то арт. Нужно было быть специально связанным с этим миром, работать в музее или журналистом, чтобы оказаться внутри и быть в теме. Я родился в обыкновенной семье, жил с родителями, ходил в колледж, и ничто не связывало меня с этим миром. Честно говоря, я выбрал именно искусство, чтобы не ходить на работу в офис каждый день. Мой отец был успешным бизнесменом, но я уже тогда понимал, что в бизнесе мне не светит удача.

Но люди в офисах иногда занимаются интересными и нужными вещами.

Наверное. Я ведь не против. Мне просто хотелось этого избежать для себя лично. Я хотел быть как Пикассо или Матисс: вставать поздно, тусоваться с красивыми женщинами, делать что хочешь. Я пытался быть подальше от арт-мира как можно дольше. Мы с моей женой Сэлли переехали в Нью-Йорк всего лишь восемь лет назад. Мы, конечно, поняли, что это было большой ошибкой — отстраняться от художественного сообщества. До этого я довольно долго работал преподавателем искусств в университете в Техасе. Мне кажется, это была очень хорошая подготовка, потому что я получил навык публичных выступлений и представления себя и своих идей.

Да, вы очень бодро говорите.

Ну так представьте себе, если вы выступаете перед 50 злобными подростками, которые сидят и думают: «Кто это такой вообще и что он тут пытается нам втереть, старый идиот?»

Да, найти свой путь очень важно.

Очень, очень важно! Мне очень повезло, хотя я не сразу это понял. Я окончил художественную школу в 1956 году. У меня было немного денег и любимая девушка. Мы поехали в Европу. После 39 месяцев существования на $20 я встретил дилера Алана Фрумкина. Он сказал: «Я покупаю все, что ты написал». И в течение 37 лет он только этим и занимался, с 1960 по 1997 год. Я никогда не касался счетов, вопросов взаимоотношений с галеристами и прочего. Я всегда жил как среднестатистический человек со средним доходом. В 1973 году я встретил Сэлли, мою нынешнюю жену.

Вы вместе так долго? Вам очень повезло!

Я надеюсь. Если быть точным, у меня заняло 39 месяцев, чтобы найти арт-дилера, после этого мне потребовалось 13 лет, чтобы найти правильную женщину, и 30 лет, чтобы найти куратора, мыслителя, который мне помог. Это был Роберт Сторр (куратор МоМА, Венецианской биеннале, декан Йельской школы искусств. — TANR).

Вы, наверное, довольны своей жизнью.

Я чувствую себя прекрасно, но никогда не знаешь, что будет дальше.

"Плохой ресторан". 2008 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Абстрактно-экспрессионистический ковбой". 2015. Фрагмент / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Рождение поп-арта". 2005 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Падение Константинополя в 1453 году нашей эры". 2004 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Это не рак". 2009 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Самоубийство на Уолл-стрит". 2012. Фрагмент / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Плохой ресторан". 2008 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Абстрактно-экспрессионистический ковбой". 2015. Фрагмент / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Рождение поп-арта". 2005 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Падение Константинополя в 1453 году нашей эры". 2004 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Это не рак". 2009 / courtesy Gary Tatintsian Gallery
"Самоубийство на Уолл-стрит". 2012. Фрагмент / courtesy Gary Tatintsian Gallery

Расскажите о вашей московской выставке.

Мы никогда здесь не были, мы ничего не знали о Москве, пока я в Нью-Йорке не встретил Гари Татинцяна. Он сам выбрал работы последних шести лет. Галерейное пространство замечательное, удобное, мне очень понравилось. Мои работы ведь требуют пространства для того, чтобы их можно было комфортно разглядывать.

Что вам известно о русском искусстве?

Ноль! Со стороны русская художественная сцена кажется экзотичной и удивительной. Когда я сказал своим знакомым, что еду в Москву, они отреагировали примерно так: «О боже! Москва! Как круто!» Издалека кажется, что это место больших возможностей, — но кто знает, как на самом деле? У меня не было никаких ожиданий по поводу своего визита. Но мы очень рады приему, у нас отличный, люксовый отель Kempinski.

Все правильно, вы ведь знаменитый художник.

Но это важно — не принимать себя всерьез в качестве знаменитого художника. Я очень хочу, чтобы мои картины выводили людей из зоны комфорта. Проблема современного искусства в том, что оно превращается в комфортное, удобоваримое. Это касается и жизни художника: он быстро становится знаменитым, расслабляется, не чувствует трудностей. А я бы хотел по-прежнему сражаться с жизнью. Крайне скучно и неинтересно, когда художник живет в комфортной обстановке: проснулся, все под рукой… Очень хочется не столько зарабатывать деньги, сколько «зарабатывать» новых зрителей.

Что для вас значит «успешная карьера»?

Сначала я думал, что твоя карьера — это твои картины. Но это оказалось довольно глупой идеей. Я просто должен быть в ладу с собой.

А как насчет других показателей успеха в виде нулей?

О да! У меня было много переживаний, и я получил массу упреков по этому поводу. Я не придаю большого значения этому. Я вижу, что стоимость меняется, но моя личная жизнь никогда не зависела от этого. Мы с Сэлли никак не соотносим себя с этими гигантскими денежными потоками. Мы себя чувствуем расслабленными, нормальными художниками из Нью-Йорка.

Но ведь, когда вы видите свое лицо на обложке журнала, вы рады этому признаку успеха?

О да! Это правда, я чувствую себя просто потрясающе. Иногда мы с Сэлли даже можем пойти отметить в ресторан подобное событие.

Расскажите о вашем методе работы.

Я как-то прочитал у одного немецкого куратора, что, чем меньше мастерства в картине, тем лучше. Я пишу акрилом, он выглядит более гламурно. Обычно на создание одной картины уходит месяц. У меня нет помощников, и я не хочу ничьей помощи. Вот Сэлли помогает мне, работая на компьютере. Мы не очень любим чужих людей. Работать над картиной — это как готовить любимое блюдо. Главное — не паниковать. Искусство ведь всегда норовит подсунуть проблемы, и я рад их решать. Я никогда не думаю: «О боже, я выбрал неправильный цвет!» Я просто спокойно констатирую, что я выбрал неправильный цвет и займусь этим завтра.

Я сижу на полу перед картиной, вокруг меня 150 чашек с красками. Сначала я делаю зарисовку на куске бумаги, а потом начинается самая трудная часть — идея. Если нет идеи, я не двинусь с места. Идеи порой просто выпрыгивают из головы. У меня около 2 тыс. набросков, я их иногда даже раздаю друзьям. Мне бы не хотелось зависеть от техники и мастерства. Это всего лишь инструмент, чтобы достигнуть реализации идеи, замысла. Я хочу быть реализованным до конца, до самого предела, на все 100%. Я все еще самосовершенствуюсь.

Самое читаемое:
1
Финальный аккорд выставочного тура: в ГМИИ покажут Морозовых, а в Эрмитаже — Щукина
Оба проекта будут значительно отличаться от своих парижских версий. Москва сконцентрируется на драматическом пути Ивана Морозова как коллекционера, а Санкт-Петербург — на воссоздании развески такой, какой она была в особняке Сергея Щукина
26.05.2022
Финальный аккорд выставочного тура: в ГМИИ покажут Морозовых, а в Эрмитаже — Щукина
2
«Голубая простреленная Мэрилин» Уорхола — теперь самая дорогая картина ХХ века
Серия аукционов искусства ХХ–ХХI веков Christie’s в Нью-Йорке принесла аукционному дому $420,9 млн и 18 новых рекордов цен на современных художников. В торгах участвовали покупатели из 29 стран, 2,3 млн зрителей со всего мира следили за ходом аукционов онлайн
11.05.2022
«Голубая простреленная Мэрилин» Уорхола — теперь самая дорогая картина ХХ века
3
Коллекция Морозовых наконец вернулась в Россию
Транспортировка из Франции 167 работ из собраний четырех ведущих музеев Москвы и Петербурга — Государственного Эрмитажа, Третьяковской галереи, ГМИИ им. А.С.Пушкина и Русского музея — заняла почти 20 дней
05.05.2022
Коллекция Морозовых наконец вернулась в Россию
4
Как быть и что делать: отвечают лидеры российского арт-рынка
Мнениями о текущем состоянии российского арт-рынка и его перспективах поделились крупные московские и петербургские антиквары, галеристы и представители аукционного бизнеса
06.05.2022
Как быть и что делать: отвечают лидеры российского арт-рынка
5
В московских музеях разрешили продавать алкоголь. Но не во всех
Приятное нововведение коснется только учреждений, подведомственных московскому департаменту культуры. Посетителям федеральных музеев и музеев-заповедников придется остаться трезвыми
12.05.2022
В московских музеях разрешили продавать алкоголь. Но не во всех
6
Алиса Прудникова станет программным директором V–A–C и «ГЭС-2»
Комиссар и художественный руководитель Уральской индустриальной биеннале современного искусства в скором времени заступит на пост программного директора Фонда V–A–C и московского Дома культуры «ГЭС-2». Пока что она сохранит и свою прежнюю позицию
26.05.2022
Алиса Прудникова станет программным директором V–A–C и «ГЭС-2»
7
Реставрация шедевра Репина в Третьяковской галерее завершена
Однако картина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» вернется в экспозицию только к началу следующего года: необходимо создать антивандальную капсулу. Реставрация огромного полотна признана экспертами успешной и революционной
24.05.2022
Реставрация шедевра Репина в Третьяковской галерее завершена
Подписаться на газету

2021 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

16+