Gourji: Ювелирное приключение

Как вам, дистрибьютору аксессуаров класса люкс в России рубежа 1990–2000-х, пришла идея создать собственную марку? Запонки, в России, на русскую тему да еще под никому ничего не говорящим именем — странная концепция бизнеса. Это сейчас есть спрос, и есть Петр Аксенов, Яна Расковалова, A la Russe...

Художественного образования у меня нет, хотя меня с детства интересовали этнография и краеведение. Но лишь когда я учился в Чикагской школе бизнеса во второй половине 1990-х, я наконец осознал, что нужно делать свою жизнь в согласии со своими интересами. В начале 2000-х я решил создать собственную марку аксессуаров, но никак не решался назваться собою... В 2004-м мы с моим другом-бизнесменом летели из Сантьяго в Москву. Летели долго, я делился с ним сомнениями: «Хочу открыть свою марку, но сомневаюсь назвать своим именем». И друг — а он очень убедительный человек — сказал: «Gourji, это круто». Спустя 14 часов я вышел из самолета, уже кристально четко понимая: прочь сомнения, я буду делать то, что считаю нужным. Я равняюсь на такие марки, как Paul Smith и Ralph Lauren, хочу сделать в России то, что они сделали в своих странах на тему их культур. А по качеству я стремлюсь делать вещи так, как делают в Hermès.

При этом первые ваши коллекции имели мало общего с этнографией и были вдохновлены советской эстетикой. В определенном смысле вы попали в десятку: до того, как все советское войдет в официальную моду, оставалось несколько лет...

Для меня советская культура — это часть культуры России. Я занимаюсь тем, что предлагаю моим клиентам отправиться вместе со мной в путешествие, приключение по российской, или, как я это называю, евразийской, культуре. Для меня это все одно единое пространство: советское, татарское, русское, дагестанское или монгольское... Семидесятилетний советский период — это один из эпизодов тысячелетней истории России. Вдобавок в то время в России делали вещи, которые я считаю произведениями необычайной красоты, совершенными с точки зрения дизайна. Например, знак «Добролета», предшественника «Аэрофлота», нарисовал Малевич. Конечно, я сделал запонки с этим знаком. Моя первая коллекция так и называлась — Безусловные знаки. В ней были и запонки со знаком ГТО. А следом мы сделали коллекцию Белое дело по мотивам знаков Белого движения. Наши покупатели носят и запонки с белогвардейским лозунгом «Смерть врагам», и запонки со знаком ГТО 1972 года. Безусловные знаки вообще самая успешная наша коллекция. Помню, как мы сделали наши первые запонки на основе пионерского значка «Всегда готов». Все наши вещи с самого начала выпускались ограниченным тиражом, запонок «Всегда готов» было сделано 111 пар, и я думал, что их нам на 100 лет вперед хватит. Но уже через полгода мы их все продали. Пришлось поменять «Всегда готов» на «Будь готов». Начало ХХ века, Серебряный век, дягилевские «Русские сезоны» — одна из моих любимых эпох. И 1920-е, когда проявилась мощь и энергия многих людей, в том числе интеллектуалов: конструктивизм и авангард. Мне кажется, это самое ценное, что русская культура и Россия дали миру.

А современность вас совсем не увлекает?

Отчего же? Сейчас я вижу актуальность китайской темы. Поэтому изучаю историю связей Китая и России, от Чингисхана до 1950-х. Думаю, уже в начале следующего года появится несколько коллекций, посвященных освоению русскими северной части Китая, чайной торговле и другим важным сюжетам наших отношений.

При этом вы японист по образованию. Но коллекций на тему Японии никогда не делали. Меж тем не сегодня завтра наши страны подпишут мирный договор. Вы бы опять оказались со своей коллекцией впереди планеты...

Нет, такая идея меня никогда не посещала. Но в марте я как раз поеду в Японию на две недели, и, думаю, что, может быть, к следующей осени что-нибудь мы и придумаем. Потому что связи действительно интересные. Вы знаете, что на острове Хоккайдо живут айны? Это потомки коренных жителей Японских островов, в чьих традициях носить густые бороды, как в Сибири, не в пример современным японским мужчинам.

Ваши первые коллекции производились в Италии. Неужели в России уже тогда не осталось достойных ювелиров?

Большая часть вещей и сейчас делается там же, в Валенце. Но с самого начала некоторые — серебряные запонки и брелоки на тему советской техники — мы делали в России. Тогда это была принципиальная позиция. А сейчас, за последний год, в России производить стало еще и гораздо выгоднее. Причем многие местные производители и мануфактуры сориентировались и завезли необходимое оборудование. Если раньше мы здесь могли делать только серебряное литье, то сейчас можем делать и золотые украшения, и украшения с эмалью. Правда, пока мы работаем с ювелирами московскими и подмосковными. Мы посетили все традиционные центры русского ювелирного искусства: и Ростов, и Ярославль, и Кострому, и село Красное на Волге. Но там мы не нашли мастеров, способных делать украшения и аксессуары того качества, которое нам необходимо. Разве только в Федоскине нам удалось найти мастеров, которые нам расписывают ручки. Хотя производить их в России мы точно не планируем, это все же высокотехнологичное производство, и пока тут нет таких возможностей, какие есть у Montegrappa.

Кашемировые изделия мы тоже пока делаем на озере Комо, но в течение полугода их будет возможно производить в России. Еще я недавно ездил в Монголию; сейчас их местные мануфактуры продвинулись и тоже могут делать хорошую кашемировую ткань, наносить на нее рисунок.

Вы креативный директор. Трудно поверить, чтобы все: запонки, шали, украшения, кожгалантерию — придумали вы один.

Я лишь даю общую установку. Только на шалях у нас около 100 разных принтов. С нами работает целая группа художников. Соня Уткина, театральный художник, окончившая ГИТИС, делает нам принты на тему русской жизни. Я узнал о ней совершенно случайно: зашел в «Московский дом книги» и увидел там детскую игру Путешествие по Москве, которая была очень хорошо нарисована. Как-то, опять же случайно, попал на выставку в ЦДХ, где увидел иллюстрации Марины Усачевой для детской книжки Сказки народов России, и понял, что такая художница нам подойдет. Еще есть Елена Муханова, она занимается флористикой, и все принты с цветами на кашемире Gourji сделаны ею. Она же сделала нам шали на тему Крыма, задолго до всех событий. Просто я очень люблю Крым и считаю, что это одно из самых красивых мест на земле. Кашемир с этими принтами мы сделали лет шесть назад. А сегодня шали Ялта, Фонтан слез, Бахчисарай — лидеры продаж.

Какие еще места вы любите?

Север, куда я езжу каждый год. Архангельская, Вологодская области — места, о которых можно сказать «здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Там никогда не было крепостного права, всегда жили свободные люди. А из евразийских мест люблю Среднюю Азию. Еще Западную Украину, Карпаты. Там все собралось воедино: славяне, немцы, турки, венгры, молдаване. Кстати, сейчас мы с друзьями собираемся на машине проехать из Львова в Бухарест (в Бухаресте я провел детство). Так что, возможно, раньше китайской коллекции появится карпатская.