Хорошего много не бывает

Этим летом Художественный музей округа Лос-Анджелес демонстрирует работу Кристиана Марклея Часы уже в шестой раз с тех пор, как приобрел ее в 2011 году. Реакция зрителей на этот 24-часовой коллаж из киноклипов всегда «грандиозная», говорит представитель этой институции, добавляя, что на каждый показ стоят огромные очереди. Подобный феномен в Лос-Анджелесе отнюдь не единичен. С момента своего создания пять лет назад работа Часы показывалась более чем в 20 крупных музеях на четырех континентах и почти всегда с одинаковым откликом: многочисленные критики называют ее «шедевром», а люди толпятся, чтобы ее посмотреть. Кроме того, девять крупных институций, включая Тейт в Лондоне, Музей современного искусства в Нью-Йорке и Центр Помпиду в Париже, приобрели (некоторые совместно) копии этого фильма.

Что же такого в этих Часах, что делает это произведение самым популярным за последние пять лет? Чтобы ответить на этот вопрос, мы отобрали несколько известных созданных за последние пять лет работ, которые демонстрируются по всему миру почти без перерыва с тех пор, как они вышли из мастерских авторов. Как правило, эти произведения построены на полном погружении зрителей в свою атмосферу, когда их заставляют участвовать в происходящем. Это созвучно желаниям людей быть неразрывно связанными с современным искусством. Именно то, что зрители Часов могли контролировать время, помогло сделать эту работу столь привлекательной, говорит Марклей. «Это не фильм в традиционном понимании, потому что у него нет ни начала, ни конца. Вы сами решаете, когда смотреть его и когда уходить. Сколько внимания вы уделите этому фильму, зависит от вашего времени. Именно ваше время связывает вас с экраном, время, в котором вы живете в данный момент. В отличие от обычного фильма, который уносит вас из настоящего времени, этот синхронизирует его с действием на экране. Вы становитесь частью кинофильма, вы становитесь его действующим лицом».

Все эти работы обладают одной особенностью: это инсталляции, в которые вы входите и пребываете внутри, выбирая свою точку обзора и то, как вы хотите видеть и воспринимать работу. Каждый визит здесь — личный и не похож на другой. Подобно эпопее Марклея, в большинстве работ из нашего списка используются кино, звук, музыка и другие театральные приемы. Когда произведение Джанет Кардифф Мотет для 40 голосов (2001) показывали в Клойстерс, филиале Метрополитен-музея в Форт-Трайон-парке на Манхэттене, в 2013 году, газета New York Times назвала эту звуковую инсталляцию «трансцендентной» и рассказала, что она вызвала слезы у многих посетителей. Крис Деркон, директор Тейт Модерн, поведал нам в связи с работой южноафриканского художника Уильяма Кентриджа, что плачет, когда слышит духовую музыку. Эти произведения трогают нас, обращаясь ко всем чувствам, а не только к интеллекту. Они выявляют наше «желание непосредственного переживания и стремятся соединить искусство с реальностью, задействовать все наши чувства, а не только зрение», говорит содиректор галереи Serpentine Ханс Ульрих Обрист. По его словам, «Маргарет Мид (американский антрополог культуры. — TANR) считала: причина того, что посетители проводят так мало времени перед произведениями искусства, заключается в том, что они воспринимают их только зрительно». Обрист считает, что эти новые популярные работы помогают «освободить время». В каждой из них используется элемент «театральности», отмечает Деркон, добавляя: «Сегодня более чем когда-либо нам необходимы перформативные работы, для того чтобы мы чувствовали себя живыми».

Популярность этих инсталляций не умаляет их серьезности, заявляют кураторы. По мнению Обриста, начало им было положено в 1950-е годы кинематографистами французской «новой волны» и такими писателями литературного направления «новый роман», как Ален Роб-Грийе, который пытался «создавать передовые, экспериментальные, но доступные для широкого читателя работы», потому что все понимали, насколько публике была важна связь с искусством. «Я бы не употреблял здесь термины „популистский“ и „развлекательный“», — говорит Деркон. И добавляет, что, хотя эти работы, «возможно, в каком-то смысле и развлекательные», они «импонируют ему на многих иных уровнях». Широкая популярность и концептуальная целостность — выигрышная формула, она помогает объяснить, почему музеи и кураторы любят эти работы и почему мы время от времени вновь хотим их видеть.