18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Андрей Бартенев: «Это было шикарное приключение»

№36
Материал из газеты

В Московском музее современного искусства при поддержке галереи RuArts открывается ретроспектива легендарного перформансиста Андрея Бартенева, сделанная кураторами Ольгой Свибловой и Василием Церетели

Свою первую персональную масштабную выставку вы приурочили ко дню рождения. А есть какое-то ощущение, что 50 — это много? Или нет? Потому что о вас совсем не скажешь, что вам 50.

Не про меня... Эти цифры — 5, 0... Ну что это такое? 50% «сейла», что ли? Нет, конечно. Это все такое неконкретное и условное. Мне кажется, у каждого человека все индивидуально: как его вес, так же и его возраст индивидуален. Тут не вопрос, на сколько я себя ощущаю, — я себя вообще ощущаю. И слава Богу! Сейчас мне кажется, что я живу и надо, чтобы каждый день был радостным, счастливым и нетривиальным.

Увидим ли мы на выставке что-то принципиально новое? Или это все, что было сделано ранее?

Мы стремимся, чтобы было что-то новое. Я, конечно же, делал в этом году новые работы. Всю северную часть музея займут 1990-е, а южную — 2000-е.

Справка

Андрей Бартенев

Художник

Дата и место рождения 9 октября 1965 года, Норильск

Образование Краснодарский государственный институт культуры

2002–2010 работал с американским режиссером Робертом Уилсоном

С 2006 преподает в Норвежской театральной академии города Фредрикстад

2007 участвовал в 52-й Венецианской биеннале современного искусства

2009 лауреат Независимой премии им. Сергея Курёхина в номинации Поэтический перформанс

Еще…

Как сохранились костюмы и где вы их хранили? Наверняка необходимо просторное помещение и хранение стоит больших денег.

Да, все стоит очень дорого, все 1990-е и 2000-е я работаю только на содержание складов, на которых все хранится. У меня их четыре.

Выставка будет в двух корпусах MMOMA, и еще будет отдельная выставка в галерее RuArts. Вся творческая Москва будет праздновать ваш день рождения?

Я к самому себе достаточно спокойно отношусь, у меня нет эйфории. Мне всегда было важно, чтобы во мне видели не только художника, который своими образами может поражать или вдохновлять, но еще и пример некой практической схемы того, как можно реализоваться, и, самое главное, того, что в современном мире вообще можно реализоваться. Когда изобразительное искусство не превращается в сезонный показ одежды, о котором через год все забудут, художник должен иметь перспективу и смотреть сам на себя как на явление, которое имеет продолжительность во времени, которое может практиковать и 10, и 20, и 30, и 40, и 50 лет... Это совершенно другое отношение к самому себе и к своему таланту. Сейчас это очень непопулярно, особенно в России. Мне хотелось бы, чтобы молодые художники увидели, что это возможно. Я про то, что мне радостно жить, мне радостно делать свои совершенно, может быть, пустые, на первый взгляд, развлечения.

Я не акцентирую внимание на продукте своего творчества как на предмете искусства, он для меня всего лишь удачная открывалка. Раз! — открывалка вскрыла очередную металлическую пробку в моем сознании, и всё, из меня эмоциональные отзвуки рванули. Вот это мне интересно. Я просто себя каждый раз превращаю в закупоренную бутылку.

Это же какой фонтан будет выставка! Выльется во что-то феноменальное. А есть ученики, которыми вы бы гордились?

Мне приятно, что у меня есть ученики. Можно называть имена, но это непедагогично. Потому что есть и другие ученики, которых я очень люблю, они ярко практикующие современные художники. В конце сентября откроется выставка, которая называется Фабрика Бартенева, там будет представлен основной поток моих студентов. Зритель сам может выбрать, кто из них наиболее интересен и любопытен для современного искусства и вообще для жизни.

Концепция выставки в RuArts напоминает рассказ Владимира Сорокина «Метель». Имеет ли он какое-то отношение к выставке?

Рассказ Сорокина точно не имеет никакого отношения. Может быть, Пушкина Метель — скорее всего. Точно связано с моей норильской жизнью. Я очень люблю и ветер, и метель, и стихия моя — воздушная... Я обожаю присутствие сильного ветра, я чувствую его как одушевленное существо, разговариваю с ним.

Наверняка вам не раз задавали этот вопрос, но откуда у вас такая любовь к пузырям и шарикам?

Овал, круг — да, это мои сферы. Это связано с моей психической особенностью, которая была воспитана природой Крайнего Севера. В мае солнце в городе Норильске не уходит за линию горизонта, оно по кругу движется. И когда ты родился с этим явлением, оно живет вокруг тебя, ты все воспринимаешь и все измеряешь именно окружностями и сферами, для тебя такое постижение мира является естественным. Конец становится началом следующего цикла.

Какие-то концентрические круги получаются.

Но это для меня. Я во всех интервью говорю, что, если взять режиссера Роберта Уилсона — он человек угла, прямых линий и параллелей. Когда я его встретил, и мы стали с ним работать... Я делал свой первый перформанс для него, Лестница красного, в котором тоже доминировали окружности: всякие круглые корзины и подносы круглые, и все мои герои были круглыми. Я видел, что он занимается подобным перформансом со своей территорией, со своим парком и со всем своим пространством, которое диаметрально противоположно моему: это были линии, углы и параллели. И я осознал, что человек в силу своих необычных условий формирования становится слугой...

...заложником каких-то геометрических фигур.

Совершенно верно. Такое разделение тоже существует в мире. Его пример только укрепил мое знание о самом себе. Я проанализировал то, что делал прежде. Что касается «пузырей надежды», то они появились в 2009-м. Я сделал перформанс на альтернативной «Мисс мира» в Лондоне, я был Miss Bubbles of Hope. Этот перформанс стал одним из моих самых популярных, я его очень много раз повторял и в России, и в Европе, и в Америке. Встречали везде великолепно, где бы мы ни играли — и в музейных пространствах, и как арт-парад. Мы сейчас как раз показывали его в Амстердаме на Milkshake Festival, и все были в полном восторге.

Когда вы делаете перформансы, вы входите в какое-то специальное состояние? Или вы все время в этом состоянии? Марина Абрамович говорит, что она входит в транс, медитирует, у нее специальная подготовка. Что-то подобное есть у вас, когда вы надеваете этот тяжелый костюм, в котором жарко, и вы долго должны в нем находиться, плясать и веселиться?

Я вхожу в состояние транса во время перформанса. Наступает момент свободной импровизации, и она начинает тебя провоцировать на те или иные действия. Все зависит от главного заголовка перформанса — про что этот перформанс. Если это Гоголь-моголь или Приключения невидимых червячков в России, то это про невидимых червячков и состояние гоголь-моголя. Если это Прыжок женщины быть мужчиной, то именно про эту историю будет перформанс. Если это какой-нибудь мой танцевальный перформанс... Tри сестры. Я беру историю Tрех сестер, но рассматриваю ее как некое абстрактное ситуативное происшествие. Там нет четкой драматической линии, как у Чехова, я просто беру и все разворачиваю, как я хочу это сделать.

Я очень ценю именно импровизацию в своих перформансах. Я не художник, который занимается социальными проблемами. Совершенно. Мне это неинтересно. Мне интересно расширение эмоционального спектра человека. Это полная бесконечность. Такая практика может быть применима в первую очередь в межгалактических путешествиях, когда группа людей находится в замкнутом пространстве и есть специалист, который занимается перформанс-артом. Он разыгрывает со всеми членами команды различные абстрактные фантазийные мини-спектакли, и они психически поддерживают коллектив в замкнутом пространстве в долгом путешествии.

А сами полетели бы?

Ну что мне «полетел»?! Я уже сто раз полетел. В каждом своем перформансе я уже куда-то полетел. Но эта тема возникла, потому что сейчас формируется команда на Марс. И я говорю: большая проблема, что в этой команде нет творческой личности, которая занимается именно контролем и стимуляцией эмоциональных выбросов команды. Я смотрю на весь окружающий мир и рассматриваю его как некие декорации для перформанса. Я вижу, какие есть хорошие моменты, а какие есть провалы у окружающего ландшафта. И через это я понимаю, что нужно пойти и сделать в этом провале какой-то перформанс, чтобы это место эмоционально подросло и в целом ландшафт был более комфортен для всех.

Я так поняла, что ваша вечная молодость обусловливается выбросом какого-то гормона счастья во время ваших перформансов.

Может быть. Но это такая ерунда! Совершенно другое интересно во всем этом: практика перформанс-арта полна предощущений. Я через это развлечение, через задачу все время что-то придумывать новое, через задачу смотреть на плоскость или смотреть на объем постоянно с новых точек нахожусь в эдаком предчувствии, что же произойдет завтра. И когда ты превращаешься в эту огромную тарелку-антенну, направленную своим ухом в будущее, ты, конечно же, получаешь оттуда импульсы первым.

Это вдохновение?

Не знаю, не знаю. Я бы не сказал, что это вдохновение. Это что-то невидимое. Словно невидимое перо из будущего, которое тебе щекочет ноздри. И ты вот уже... (Шумно вдыхает.) Ты уже все, тебе щекотно, ты сейчас чихнешь, но еще не чихнул. Когда чихнешь — это уже будет произведение. Твоего творчества. И пока ты не чихнул — это оно и есть, все уже таким ненавистным и в то же время таким алчным, страстным чесанием наполнено, что ты думаешь, что сейчас все, чихнешь. И это невидимое перо из будущего говорит тебе, что ты жив. Ты жив. Ты жив! И вот поэтому ты живешь — чтобы чувствовать это невидимое перо в своей ноздре.

Расскажите про костюмы. Как приходит идея костюма? Кто-то помогает их воплощать или вы делаете все самостоятельно?

Объекты для своих перформансов я делаю либо один, либо со своими ассистентами. Костюмы из ткани, которые являются для меня прежде всего ожившими скульптурными формами, я делаю с портными. Здесь на многое влияет выбор материала, потому что иногда ты рисуешь эскиз, уже построил 50–60% тканевого объекта — и вдруг видишь, что эту форму надо либо чем-то поддержать, либо дополнить, либо усилить. Иногда я просто оставляю портным эскизы и уже работаю с тем, что они присылают. Но все зависит от того, какую задачу тот или иной элемент перформанса должен выполнять. Например, в Музее Ван Гога в Амстердаме я иллюстрировал перформансом картину Пшеничное поле со жнецом на рассвете. Мне нужно было сделать пшеничные колоски, которые пианистку держали бы за ноги, и в то же время я хотел сделать в своих костюмах вихри, как на картинах Ван Гога. Я сделал дуги, прикрепленные к стержню тела актера, из набора шаров дуги, и актер должен был вращаться вокруг себя. Это была Маша Цигаль. Я ей сказал: «Маша, ты — морской осьминог, и в какие-то моменты ты вращаешься». И возникло впечатление такого же завихрения, как в мазках на картине Ван Гога. Ван Гога я там сделал рыжебородым Симпсоном, который себе серпом отрезает ухо. Драматургия стала невидимым наполнением всех моих перформансов: я придумываю большую поэтическую форму, объясняю, кто что делает, и в рамках этого каждый способен импровизировать, как он хочет.

Была ли у вас идея глобального перформанса, которую не удалось воплотить в жизнь, или все, что вы придумываете, у вас получается реализовать? Может быть, мечта есть?

Самый большой перформанс — это был Фауст, серия защитных скафандров для путешествия с Мефистофелем, которую мы показали на сцене московского ТЮЗа. Это был, по-моему, 1998 год, самый глобальный перформанс. Вот как раз от него буква «Ф» лежит. Крылья от буквы «Ф». И конечно, дальше надо было создавать большие постановки. Но этого не произошло, и рост этой ветки был приостановлен. Я из перформативной формы перешел к статическим инсталляциям и динамичным скульптурам. Пример. Я был на Венецианской биеннале в российском павильоне. Можно было продолжать делать светящиеся и кинетические скульптуры, но это требует огромных вложений, а вложений не было. Тогда я стал делать 3D-анимацию, анимировать свои скульптурные проекты. И когда я уже их наделал, они тоже не были особо востребованны — я их тоже приостановил. Потому что к этому моменту я уже придумал, отработал окончательно технологию сборки-разборки моих костюмов. Это мне позволило очень быстро передвигаться из одной страны в другую, быть мобильным, участвовать в большом количестве разных фестивалей и обеспечивало мою эмоциональную загруженность. И это было хорошо. Мне кажется, что всему свое время. В 1990-х были хороши большие объекты. Вот они есть, эти объекты большие. В 2000-е надо было быть мобильным. И я стал делать очень мобильные вещи.

Зрители российские и зарубежные как-то различаются?

Конечно же, есть разница между российским зрителем, российской эмоциональной средой и американской, европейской. Американский зритель в большей степени готов на мифические и абстрактные формы. Я помню, мы делали перформанс в National Arts Club, он назывался Tрясущиеся углы. У нас по контракту было два спектакля. К нам стояла неимоверная очередь. А зал принимал от силы 200 человек. Я был потрясен: ну, господи, из России приехал художник — и такая огромная очередь стоит! Сам Нью-Йорк, он как раз способствует такому сочетанию реального и абстрактного. Я месяц готовил этот перформанс и все материалы подбирал с улицы, на Манхэттене. Был специальный день, когда все выносили картон, мебель и все-все-все выкидывали. Я просто проходил по 32-й улице, забирал к себе в студию и делал будущие объекты.

Я сделал своих героев в виде... кухонного стола. Человек стоял, у него на талии был закреплен кухонный стол, раковина, его руки и голова — это шкаф, а в середине кусок его голого торса. Либо я превращал человека в книжную полку. То есть он шел, и он является книжной полкой. Либо я делал, что человек является куском сорванных обоев со стены. Действие было построено на том, что это коридорного типа галерея, зрители стояли справа, мои приглашенные актеры стояли в линию слева, а супергерои — кухонный комбайн, кусок стены, книжная полка и другие — шли в середине. И вот все мои актеры, которые стояли слева, толкали всех героев на зрителей, со всей силы. А зрители толкали их обратно. Это называлось Tрясущиеся уголы.

Это была история про художника (об этом я говорил в начале, перед перформансом): нас все время пытаются заставить реагировать на окружающий мир либо на те вкусы, на ту эстетику, которая доминирует в обществе, и тем самым нас трясут, как грушевое дерево. И я просто показал этот пример. А что зритель? На него летит тяжелый объект. И он толкает его обратно. А там его опять. Все герои должны были пройти эту шеренгу от начала до конца. У Толстого есть рассказ про то, как провинившегося пускают сквозь строй. После бала. Вот такое я и сделал в Нью-Йорке.

Вы готовите ретроспективную выставку. У вас есть возможность оглянуться назад и посмотреть, что вы сделали за большой промежуток времени. Нет ли какого-то сожаления? Может, чего-то не успели?

Нет, сожаления у меня никакого нет, абсолютно. Да его и не может быть, потому что я достаточно честен перед самим собой. Я всегда делал то, что мне любопытно. Чтоб был момент азарта каждый раз.

Когда ты начинаешь один проект, он, момент азарта, присутствует, пока ты делаешь этот проект. Проект закончился — азарт прошел. Ты сочиняешь новую историю, и там опять возникает новый азарт. Это сделало мою жизнь очень интересной для меня самого. Это было шикарное приключение. И я думаю, что оно не заканчивается. Ретроспектива тем и хороша, что ты на это все посмотрел и говоришь: «Ты все увидел? И все, Бартенев, больше никогда так не делай. Хватит! Иди к новому готовься!»

Беседовала Алёна Лапина 

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
5
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
6
Объявлен лонг-лист ХII Премии The Art Newspaper Russia
Наша газета составила традиционный список номинантов на ежегодную премию за 2023 год в пяти категориях: «Музей года», «Выставка года», «Реставрация года», «Книга года», «Личный вклад». Знакомьтесь с ее лонг-листом. Лауреаты будут объявлены 13 марта
08.02.2024
Объявлен лонг-лист ХII Премии The Art Newspaper Russia
7
Мировые выставки — 2024: от двух Микеланджело в Лондоне до самой дорогой картины Метрополитен-музея
Коллеги из The Art Newspaper из множества выставок, которые ежегодно проводятся в мире, выбрали самые интересные и поделились подробностями
05.02.2024
Мировые выставки — 2024: от двух Микеланджело в Лондоне до самой дорогой картины Метрополитен-музея
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+