Коллекция Людвигов в музее «ЗИЛАРТ»: в чем сила, брат-художник?

Произведения из Государственного Русского музея гостят в Москве довольно часто и по самым разным поводам — тут грех жаловаться. Мало какой музейный блокбастер в Первопрестольной обходится без хотя бы нескольких, а то и множества экспонатов из фондов ГРМ. Как правило, речь идет о значимых именах отечественного искусства, более или менее давних. Этого обычно и ждут от питерского музея — а чего же еще? Между тем он владеет и коллекцией совсем иного рода, которую буквально не с чем сопоставить в других российских собраниях. Как минимум в государственных. Но даже и частные наши коллекционеры, немало всего прикупившие из послевоенного западного искусства, вряд ли смогут соперничать по представительности и охвату с той частью художественного собрания Петера и Ирене Людвиг, которую те подарили Русскому музею больше 30 лет назад, в 1994-м.

Об истории этого дара мы писали перед открытием нынешней выставки «Русский музей в ЗИЛАРТе. Шедевры искусства второй половины ХХ века. Дар Петера и Ирене Людвиг». В Москву привезли только половину коллекции из Мраморного дворца — 110 работ, но это самые важные, эффектные, зачастую звездные произведения — собственно, те, которые и были переданы немецкими меценатами изначально. На пресс-конференции директор ГРМ Алла Манилова сообщила, что в таком объеме эту коллекцию не презентовали ни разу и нигде в другом месте, так что музей «ЗИЛАРТ» стал для нее первой гастрольной площадкой. Куратор проекта, заведующий отделом новейших течений Русского музея Александр Боровский, дал этой инициативе объяснение общего порядка: «Все наши собрания надо иногда встряхивать, преодолеть инерцию бытования в одном пространстве». Хотя в случае с коллекцией Людвигов вероятна еще и дополнительная мотивация: в последние годы экспозиция в Мраморном дворце почти никак не звучала и не подсвечивалась, хотя такое собрание явно не заслуживает существования на обочине культурной жизни.

И вот теперь этому материалу придан формат выездного столичного хита в модном частном музее, впервые поменявшем свою главную экспозицию начиная с момента открытия в декабре 2025-го.

Несмотря на мощную репрезентативность, не стоит воспринимать эту выставку в качестве энциклопедической. Западное искусство второй половины ХХ века во всей его полноте не объять одной чете коллекционеров (тем более что в России оказалась лишь выборка из колоссального собрания Людвигов). Они приобретали то, что считали интересным и перспективным, почти всегда угадывая, однако не исчерпывая весь возможный спектр. Пожалуй, не имеет смысла проводить здесь умозрительную ревизию: а где же нью-йоркская и лондонская школы? почему нет венского акционизма и прочего? Чего нет, того и нет. Этому имеются свои объяснения. Уместнее смотреть на то, что есть.

Три ударных раздела — поп-арт, неоэкспрессионизм, концептуализм — уже и сами по себе, без всего остального, способны произвести сильное впечатление и дать наглядное — не схоластическое, а очень живое и чувственное — представление о том, что это были за явления. Дело не только в наличии хрестоматийных имен вроде Георга Базелица, Ансельма Кифера, Джеффа Кунса, Роя Лихтенштейна, Энди Уорхола и так далее, но еще и в качестве работ, а также в их соседстве. Например, знаменитый проект Герхарда Рихтера «48 портретов» (1972), созданный для павильона Германии на Венецианской биеннале, получает иронично-диалектическое развитие в виде других «48 портретов», только исполненных Готфридом Хельнвайном в 1991 году. У Рихтера — сплошь мужчины, а у Хельнвайна — исключительно женщины. Возникает демонстративный стык, иллюстрирующий один из тектонических сдвигов той эпохи.

Американские поп-артисты и немецкие «новые дикие» были в свое время очевидными фаворитами у коллекционеров Петера и Ирене Людвиг, но что-то заставляло их постоянно двигаться дальше и максимально смотреть по сторонам. Например, в направлении тогдашней Германской Демократической Республики, официальное искусство которой заведомо и оптом отвергалось на Западе. Людвиги же обращали внимание на отдельных авторов и покупали их работы. Был у них и многолетний роман с советским изобразительным искусством, отнюдь не только андерграундным. Это увлечение находит отражение и на выставке в музее «ЗИЛАРТ»: произведения Эрика Булатова, Дмитрия и Нины Жилинских, Ильи Кабакова, Натальи Нестеровой, Виктора Пивоварова, Ивана Чуйкова на общих основаниях помещены в интернациональный контекст. И даже кубинским художникам в лице Белкис Айон, Алехандро Агилеры и Луиса Гомеса нашлось место в собрании Людвигов, которое задним числом можно воспринимать как предвестие грядущего глобализма.

Вместо сортировки по локациям и узким направлениям (а также, вероятно, во избежание поднадоевшего термина «постмодернизм») организаторы выставки разбили значительную ее часть на разделы с образными заголовками: «Искусство про искусство», «Мифы, символы, знаки», «Реализмы ХХ века». В последнем из этих разделов, кстати, представлен ряд гиперреалистических работ (Роберт Бехтле, Ральф Гоингс, Клаус Шмец) — такого рода живопись тоже была одним из устойчивых увлечений коллекционеров. Шестиметровая картина уже упомянутого выше Готфрида Хельнвайна «Голова ребенка» (1991) с ее подспудным, но тщательно выписанным трагизмом даже вынесена в атриум московского музея в качестве эпиграфа ко всей выставке. Хотя если это и эпиграф, то, скорее, риторический, нежели эстетический: коллекцию Людвигов трудно привести к общему художественному знаменателю.

Взять для примера беспредметное искусство, которое собрано в разделе «Абстракция». Оно по определению антагонистично гиперреализму, во всяком случае визуально. Однако присутствует здесь и другого рода оппонирование, не столь очевидное: Людвиги приобретали нефигуративные работы, созданные уже после того, как абстрактный экспрессионизм, пережив оглушительный международный успех, начал сходить с арт-сцены. Былому модернистскому пафосу абстракционисты 1970–1990-х (назовем хотя бы Клода Виалла, Нэнси Стивенсон Грейвз, Пьера Ниволле, Тибора Чики) противопоставляли рефлексию, критический анализ и собственную концепцию. Словом, не стоит искать в этих произведениях исступленной безоглядности Джексона Поллока или цветового визионерства Марка Ротко. Здесь уже другое содержание — при некотором формальном сходстве.

Пожалуй, в этом и заключалась коллекционерская стратегия Петера и Ирене Людвиг: они отыскивали и фиксировали актуальные, напряженные векторы современного им искусства. Какие-то становились доминирующими и всепланетными, другие так и не вышли за границы своего герметизма или же региональной известности, но все без исключения обладали сильным потенциалом и программой, заслуживающей внимания потомков. Эту внутреннюю силу самых разных художественных явлений зрителям и предлагается ощутить.

На уровне непосредственного восприятия этому процессу призван способствовать выставочный дизайн Эрика Белоусова (дизайн-бюро «Б&К»). А на уровне познавательном — лекции и паблик-токи, которыми «ЗИЛАРТ» в партнерстве с Русским музеем открывает новый сезон своей просветительской программы «Замечать».

Музей «ЗИЛАРТ»
«Русский музей в ЗИЛАРТе. Шедевры искусства второй половины ХХ века. Дар Петера и Ирене Людвиг»
До 7 февраля