18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Проект «Выбор народа», который реализовали в середине 1990-х годов Виталий Комар и Александр Меламид, показал, что самой непривлекательной для россиян картиной является геометрическая абстракция размером с холодильник. Родоначальники соц-арта воплотили ее в виде композиции с тремя черно-серыми треугольниками на красном фоне. Самой желанной картиной для жителей нашей страны, по результатам того же опроса, стал пейзаж (размером, само собой, с телевизор) в зелено-голубых тонах с изображением детей, животных и персонажей священных книг.
В собрании Государственной Третьяковской галереи нашлось место и «желанному», и «нежеланному» искусству. В Москве эти категории не пересекаются: первая представлена в корпусе в Лаврушинском переулке, вторая — на Крымском Валу. Год назад, к открытию калининградского филиала ГТГ, два этих гетто решили объединить в рамках выставки «Пять веков русского искусства», которая проработала без малого девять месяцев. Как сообщала пресс-служба музея, из всех жемчужин огромной экспозиции наибольший интерес у посетителей вызывал «Черный квадрат» Казимира Малевича (в Калининград привезли версию 1929 года). Очевидно, в самой западной из Третьяковок не прогадали, решив посвятить следующий проект именно геометрической абстракции. Выставка «Точка и линия» — она вот как раз открылась, и тоже надолго, — стремится убедить российского зрителя, что не так уж страшен «Черный квадрат» и вообще геометризм в искусстве.
Если искусство прошлого — и главным образом ренессансное искусство с его линейной перспективой — еще держалось за евклидову геометрию, то авангард зарождался уже в границах «сезанновой» геометрии. Кураторы выставки «Точка и линия» Игорь Волков и Катарина Булгадарова ведут нарратив именно от Поля Сезанна с его знаменитым призывом «трактовать природу посредством цилиндра, шара, конуса». Кубисты решили воплотить этот призыв буквально, дробя изображаемые объекты на простые объемные фигуры и пересекающиеся плоскости. Вводный раздел экспозиции посвящен как раз этому переходному этапу, предопределившему появление абстракции: бубнововалетский сезаннизм соседствует здесь с работами кубистов и кубофутуристов.
В следующих разделах — а всего их шесть — зритель получает возможность наблюдать рождение супрематизма и конструктивизма, вникать в философские и околонаучные поиски художников и узнавать, как русское искусство развивалось в координатах геометрической абстракции вплоть до сегодняшнего дня. Экспозиция включает и живопись, и графику, и скульптуру, и фотографию, и видео-арт, и инсталляции, и объекты (не только из собрания ГТГ, но и из частных коллекций). Василий Кандинский, к теоретическому труду которого отсылает название выставки, представлен картиной «Движение I» (1935), где органические линии соединяются с жесткими линейными структурами. Наиболее «геометричные» работы художника были созданы им за границей и потому редкость для российских музеев, но эту картину завещала Третьяковке вдова мастера Нина Кандинская. Композиции Александра Родченко, выполненные в придуманной им системе «линиизма», соседствуют с его же фотографиями, где запечатлен рабочий процесс на лесозаводе «Вахтан» — линии деревянных штабелей на снимках выглядят почти абстрактно. В отдельной комнате треугольной формы можно наблюдать работу оптической установки «Мондриан» — изобретения 1970-х годов СКБ «Прометей», пионеров отечественного видео-арта. Всего же музей (его здание, к слову, представляет собой алюминиевый прямоугольный параллелепипед) вместил на этот раз более 150 произведений.
Реализуя свой замысел, кураторы обратились к той универсальной «импортозаместительной» формуле, по которой строятся многие крупные выставки последних лет. Переменные этой формулы известны: авангард, нонконформисты, современные художники. Зрителям предлагается находить визуальные и смысловые созвучия между работами авторов разных поколений: где-то очевидна отрефлексированная преемственность, где-то — случайное сходство, где-то — постмодернистская цитатность.
Одну из пар составляют кубистическая картина Аристарха Лентулова «Париж» (1911) и «Катающаяся живопись» (1978) группы «Гнездо» (это не что иное, как репродукция холста Пабло Пикассо, превращенная в шар). В другом зале явлены разные подходы к изображению пустоты на примерах работ Наталии Гончаровой и Франциско Инфанте. Вариации же «Черного квадрата» здесь на любой вкус и, так сказать, цвет: вот ортодоксальный вариант в исполнении Николая Суетина, последователя Малевича; вот разломанная на четыре части «икона супрематизма» от Александра Юликова; вот «волосистый», меховой квадрат Вадима Кругликова; а вот «Кубический метр космоса» Леонида Тишкова.
Разработать архитектурное решение проекта пригласили Сашу Ким, которая оформила ряд выставок в Доме культуры «ГЭС-2» (от экспозиции, посвященной Лине Бо Барди, до «Улицы Сна» Ольги Чернышевой). В геометрии выставки превалируют прямые углы, но где-то возникают и диагонали, придающие пространству динамику и напряжение, свойственные абстрактным композициям. Важную роль играет цвет, который подчеркивает постепенное развоплощение форм, переход от живописных эффектов к лаконизму идей. «В первом зале доминируют красный и синий, потом возникает черно-белая гамма, потом мы растворяемся в темноте, в пустоте, и в конце выходим в абсолютно белый», — описывают кураторы драматургию пространства.
Экспозицию стремились сделать интересной и доступной для зрителей с разным уровнем подготовки. Исходили из того, что нелюбовь русских к абстракции — это отнюдь не аксиома. Кстати, работ Комара и Меламида из цикла «Выбор народа» здесь нет, зато представлен другой, тоже стебный проект — «Круг, квадрат, треугольник», который предполагал продажу советским семьям геометрических фигур из фанеры, способных, по заверениям авторов, привнести гармонию и высший порядок в каждый дом.
Вообще, выставка объединяет очень разные по тональности произведения. Если Комар и Меламид демонстрируют постмодернистскую насмешку, то Юрий Альберт с проектом «Рисование прямой линии с натуры» — концептуалистскую иронию. Два противоположных модуса художественного высказывания проявлены в работах Романа Сакина и Андрея Кузькина. Сакин в инсталляции «Точка вращения — я» предлагает человеку ощутить себя центром Вселенной, вокруг которого вращается все: яблоко, диван, телевизор, ковшик для варки сосисок. Тональность этой работы — лирически-метафизическая, вызывающая смущенную улыбку. А вот у Кузькина интонация экзистенциальная, трагически абсурдная: в видеоперформансе «Пространственно-временной континуум» он на протяжении почти восьми часов чертит на стене, не отрывая руки, прямую линию, демонстрируя нечто вроде суровой художественной аскезы.
Как видно, выставка, местами довольно далеко убегая от геометрической абстракции, все равно держится за точку и линию. Учитывая ее популяризаторские цели, строгостью и цельностью концепции не грех было пренебречь. Разнообразие жанров, тем, интонаций обеспечит ей множество довольных зрителей. Что и не требуется доказывать.
Филиал Третьяковской галереи в Калининграде
«Точка и линия»
До 28 марта
В Античности и Средневековье геометрия мыслилась одним из семи свободных искусств наряду с грамматикой, диалектикой, риторикой, арифметикой, астрономией и музыкой. Скульптура, живопись считались делом низким и весьма бесполезным. Как писал Плутарх, ни один благородный юноша, любуясь статуей Зевса, не пожелает сделаться Фидием.
Люди, руками создававшие нечто прекрасное, испокон веков обращались к геометрии. Так, древнеегипетским мастерам был знаком метод ортогональных проекций, а живописцы Древней Греции и Древнего Рима, средневековых Китая и Японии освоили аксонометрию.
В искусстве Ренессанса революцию произвело открытие линейной перспективы. Математические расчеты и геометрические построения позволяли художникам отражать глубину на плоской поверхности и создавать композиции, смысловой центр которых совпадал с точкой схода. Геометрия занимала Леонардо да Винчи, чьи штудии по теории пропорций воплотились в «Витрувианском человеке», и Альбрехта Дюрера, который посвятил целые трактаты поискам универсального способа изображения человеческой фигуры.
Художник эпохи Просвещения Уильям Хогарт в труде «Анализ красоты» призывал коллег к легкому нарушению симметрии и использованию волнистых линий, считая, что они «доставляют удовольствие глазу». В классицизме геометрия работала на сюжет и драматургию. Жак-Луи Давид, например, использовал треугольные композиционные схемы, чтобы подчеркнуть монументальность изображаемых сцен.
