«Москва — космос — Владивосток»: как почувствовали оттепель на Дальнем Востоке

Выставка «Москва — космос — Владивосток. Графическое путешествие по оттепели на Дальнем Востоке» открылась в главном корпусе Государственного музея-заповедника истории Дальнего Востока им. В.К.Арсеньева и объединила работы из его собственного собрания, а также из московского Центра Вознесенского, казанского Центра современной культуры «Смена», фондов Дальневосточного художественного музея в Хабаровске, Магаданского областного краеведческого музея и частных коллекций.

Это третья выставка, созданная под зонтичным брендом «Центра исследований Оттепели» Центра Вознесенского, но если первые две — «Темная Оттепель» и «Светлая Оттепель» — прошли в Москве и отражали этот период хоть и с разных сторон, но в общеизвестном, магистральном его понимании, то проект «Другая Оттепель» исследует локальные социополитические процессы, происходившие за пределами двух столиц. Кураторы Кирилл Маевский и Иван Ярыгин довольно поэтично сформулировали объединяющую тему экспозиции: «Как неизвестность становится настоящим и будущим».

Название выставки «Москва — космос — Владивосток» отсылает к знаменательному историческому событию — запуску спутника «Молния-1», благодаря которому в апреле 1965 года стал возможен первый прямой телевизионный эфир из Москвы во Владивосток, а через несколько дней — в обратном направлении. Знаковое событие, позволившее показать и населению СССР, и всему миру, что страна не только огромна, но и едина. «С этого момента страну и ее города разделяют не километры, а часовые пояса», — говорит Кирилл Маевский.

Также он отмечает, что четыре зала выставки озаглавлены названиями книг: «За далью даль», «Возрожденные народности», «На морях и за морями». Последнюю из книг — «Владивосток. Путеводитель по оттепельному городу» — еще предстоит написать. Автором будущего каталога выставки станет писатель, публицист, автор знаковых для региона произведений «Правый руль» и «Глобус Владивостока» Василий Авченко.

В своей приветственной речи Авченко предостерег от навешивания ярлыков и формулировки каких-либо четких определений оттепели — как временных, так и идеологических, предлагая не пренебрегать и личными, индивидуальными оценками современников. «Допустим, „оттепель“ вроде бы звучит хорошо: тепло стало, весна пришла. Но можно вспомнить, что Россия — страна северная и холодная, во многих ее частях только зимой налаживается нормальное сообщение, дороги становятся зимниками. А оттепель несет с собой слякоть, распутицу и прочие неприятные вещи. Наша задача, наверное, в том, чтобы показать, что оттепель — сложная, насыщенная и очень интересная жизнь, которой жил Владивосток, а заодно и вся страна. Понять, что было в целом для всей страны, а что — характерно для Владивостока».

Два посещения Хрущевым — в 1954 и 1959 годах — дали мощный импульс к развитию города, хотя первое прошло незаметно, а второму предшествовал неудачный визит лидера СССР в КНР, после которого Никита Сергеевич пребывал в крайне раздраженном состоянии. Этот случай попал во все учебники дипломатии: руководитель Коммунистической партии Китая, обидевшись на приезд Хрущева в США, принял его в бассейне, прекрасно осознавая, что тот — далеко не эталон подтянутого тела, и советскому политику, облаченному в сатиновые трусы отечественного производства, пришлось в надувном круге и нарукавниках плескаться в мелкой зоне, пока приверженец спортивного образа жизни Мао Цзэдун картинно нарезал круги и вел дипломатические беседы.

Однако теплый прием на Дальнем Востоке немного сгладил неприятные воспоминания, и по итогам двух визитов Хрущева появился план развития Владивостока как «нашего, советского, Сан-Франциско», включавший формирование новых районов, застройку хрущевками (разработанными, к слову, Виталием Лагутенко, дедушкой лидера группы «Мумий Тролль» Ильи Лагутенко), организацию новых фабрик и заводов, запуск фуникулера.

«Там много-много всего интересного происходило. Кондитер Анна Чулкова изобретала конфету „Птичье молоко“; начальник Дальневосточного пароходства Валентин Бянкин осваивал мировой рынок грузоперевозок; росли рыболовные и китобойные флотилии; и так далее. И в культурном смысле, конечно, тоже», — рассказывает Василий Авченко.

В фойе в преддверии выставки в витринах размещены книги, как детские, так и взрослые, изданные для знакомства жителей гигантской страны с особенностями дальневосточного быта: «Ты живешь у океана», «Море зовет отважных», «Вахта китобоев» и другие издания, благодаря которым край стал олицетворением авантюрной морской романтики. Здесь удивляет обилие путеводителей по Владивостоку, так как формально город был закрыт для свободного посещения. Впрочем, по воспоминаниям жителей, он был как бы полузакрыт: для въезда во Владивосток поездами дальнего следования, пассажирскими лайнерами и регулярными авиарейсами, а также размещения в гостиницах действительно требовалось официальное разрешение, однако пригородные электрички и небольшие суда никем не контролировались.

Экспозиция выстроена в виде овала или буквы «о», что, с одной стороны, отсылает нас к «О-стилю», специфическому жанру книжных иллюстраций и дизайна, появившемуся в период оттепели, а с другой — поддерживает уникальную форму первого на Дальнем Востоке широкоформатного кинотеатра «Океан», открытого в 1969 году.

Первый раздел выставки — «За далью даль» — концентрируется на том, что в 1950–1960-х годах вся страна оказывается огромной стройкой: осваивается целина, возводятся заводы, гигантские ГЭС и целые новые города. В этот момент художники и писатели, в отличие от сталинских времен, отправляются в отдаленные регионы уже по собственному желанию — в творческие командировки, откуда привозят тысячи заметок и зарисовок для дальнейшего их осмысления. Ярким примером того, как путевые эскизы легли в основу абсолютно не связанных с ними произведений, стали две работы Мая Митурича, на которых изображен один и тот же человек: карандашный рисунок называется «Саша Михайловский. Укладчик путей БАМ» (1960-е), а рядом иллюстрация «Антиной» (1987) к поэме Гомера «Одиссея».

Во втором зале — «Возрожденные народности» — собраны работы, выполненные не командировочными, а локальными художниками, отражающими местный колорит. Если в послереволюционные 1920–1930-е годы молодое государство сконцентрировалось на включении малых народов, в том числе Крайнего Севера и Дальнего Востока, в единую унифицированную систему нового советского быта, то в 1960-е в фокусе внимания оказывается именно самобытность, которую необходимо сохранить и популяризировать. В это время издается масса этнографической литературы, а также миллионными тиражами выходят фольклор, сказки и предания малых народов с картинками, стилизованными под аутентичные мотивы. Здесь, например, представлены иллюстрации к книгам «Северные сказки» (1962), «Хозяин моря» (1968) и «Девушка и месяц» Дмитрия Брюханова и офорт Виктора Кошелева «Метатели чаата» (1971), которые донесли до советских граждан визуальную культуру жителей Чукотки.

Впрочем, сказки сказками, а идея, что коренное население труднодоступных районов все же в первую очередь советские граждане, никуда не исчезла. Так появился массив графики, показывающий и самим народностям, и остальному миру блага приобщения к техническому прогрессу. В графике Рустама Якушева «Новости экрана» одетые в характерную национальную меховую одежду люди смотрят записанную на кинопленку новостную программу, а на офорте «Клуб в Ачай-Ваяме» они же танцуют под, очевидно, модную музыку с приезжей молодежью. Очень любопытна графическая работа Василия Романова, где от виднеющегося вдали самолета люди идут к ожидающим их на переднем плане собачьим упряжкам, эдакой чукотской стоянке такси.

Третий раздел — «Владивосток. Путеводитель по оттепельному городу» — это как раз своеобразный анонс будущего каталога выставки, проиллюстрированный фотохроникой визита Никиты Хрущева в 1959 году, снимками спортивных соревнований, заводских и портовых будней и праздников и, конечно, тех самых, первых прямых телевизионных эфиров, переданных через спутник «Молния-1», которые стали объединяющей идеей всей выставки.

Последний, четвертый, зал — «На морях и за морями» — посвящен двум темам: дальневосточному пейзажу и новому образу советского человека в нем, возникшему в эпоху оттепели. Экзотические и притягательные ландшафты Дальнего Востока, края (или начала?) света, не могли не волновать художников, особенно приезжих, но акцент в этом разделе сделан все же если не на уроженцах, то на жителях Дальнего Востока. Кураторы постарались подчеркнуть, что регион настолько неоднороден и разнообразен (и ландшафтом, и климатическими зонами — от экстремальных условий Крайнего Севера до субтропиков), что единым он мог казаться разве что москвичам, никогда здесь не бывавшим.

Что касается портретов, то именно в период оттепели меняется стилистика изображения советского гражданина. Он уже не так безусловно счастлив и бодр, как на картинах в духе соцреализма, начинают проявляться более сложные эмоции, свойственные обычному работяге. Возникает то, что впоследствии назовут «суровым стилем»: ситуации все еще героические, совершается подвиг — военный или трудовой, но лица более глубоко психологически окрашены, во взглядах персонажей — усталость, тревога, напряженность, внутренние переживания, о которых зрителю остается только гадать. В работах именно владивостокских художников ко всему этому добавляются еще два взаимосвязанных и очень важных фактора, без которых немыслима культура портового города: море и ожидание как объединяющая всё эмоция. Ожидание рейса, ожидание из рейса — общий знаменатель жизни. Недаром местные жители апроприировали даже, казалось бы, общенациональный образ Катюши, считая, что прототип героини знаменитой песни — девушка по имени Катя Филиппова — проживала именно во Владивостоке и ждала мужа — участника Хасанских боев между СССР и Японией еще в 1938 году. В этом разделе выставки утирает со лба пот «Рыбачка Амура» (1961), всматривается в даль «Экипаж коммунистического труда катера „Бирюза“» Василия Зуенко и проводят досуг «На берегу» труженики на карандашном рисунке Олега Яхнина.

Организаторы подчеркивают, что проект «Другая Оттепель» нацелен на то, чтобы проехать с такими выставками-экспедициями по всей стране и везде организовывать экспозиции локального содержания. Следующим городом будет Казань, потом Екатеринбург, Мурманск, затем Кавказ и многие-многие другие части нашей огромной страны.

Музей-заповедник истории Дальнего Востока имени В.К. Арсеньева
«Москва — космос — Владивосток. Графическое путешествие по оттепели на Дальнем Востоке»
До 13 сентября