Картина мира Эрика Булатова

Чуть больше двух месяцев назад, 5 сентября, ему исполнилось 92 года. Один из лидеров советского послевоенного искусства, Эрик Булатов продолжал работать до последнего, и его творческая активность, его востребованность были поразительными. Казалось, что именно в последние десятилетия жизни он достиг пика своего творчества. Его биография впечатляет, если пролистывать ее с конца.

В июне 2025 года он участвовал в ярмарке Art Basel, в проекте Unlimited с диптихом «Вперед». В 2024-м его графику показывал Мультимедиа Арт Музей в Москве. В 2023-м выставка «Горизонт. К 90-летию Эрика Булатова» прошла в Нижегородском художественном музее. В 86 лет, в 2020 году, Булатов создал в городе Выкса, на фасаде металлургического завода, монументальную фреску «Стой — иди. Амбар в Нормандии» площадью 2,5 тыс. кв. м. В 2016-м, когда русские коллекционеры преподнесли в дар Центру Помпиду большое собрание послевоенного искусства и в Париже открывалась выставка «Kollektsia! Contemporary Art in the USSR and Russia. 1950–2000», работы Булатова висели на центральной стене, на их фоне проходил официальный вернисаж. В 2015 году по заказу музея «Гараж» он создал монументальный диптих «Все в наш гараж!»; работа была представлена на выставке в честь открытия нового здания в Парке Горького.

Интерес к творчеству Эрика Булатова, его популярность (причем, что удивительно, у молодежи) из года в год только росли. Картина «Слава КПСС» стала мемом и украшением шоперов и худи. Большая загадка, почему происходило именно так, ведь, казалось бы, своими корнями и образами Булатов был связан с советской эпохой — обстоятельствами давно ушедшего времени.

Он родился в интеллигентной московской семье. Рисовал с самого детства. Окончил Московскую среднюю художественную школу с серебряной медалью и был принят в Суриковский институт без экзаменов. После вуза Булатов и его ближайший друг, художник Олег Васильев, придумали, как жить в стране, где заказчиком искусства является государство, и при этом не подпадать под идеологические правила: по полгода они занимались оформлением детских книг (их иллюстрации к «Волшебным сказкам» Шарля Перро до сих пор любимы читателями всех возрастов), а весенние и летние месяцы посвящали творчеству, работали для себя.

В 1960–1980-е годы Булатов изобрел особый тип картины, сочетавший трехмерное изображение и плоскую типографику. Пейзаж рассказывал о мире, буквы — об идеологии. В этом столкновении пространства и текста он видел не иронию, а экзистенциальное размышление о господстве языка и поиске выхода за пределы советского дискурса.

Для советского времени эти художественные эксперименты были совершенно непонятными. Тридцать лет Булатов «писал в стол». Лишенный возможности выставляться, он не изменял себе.

Поворотным моментом в его жизни стала перестройка. Его первая персональная выставка прошла в 1988 году в Музее изящных искусств Цюриха, на следующий год открылась выставка в Центре Жоржа Помпиду в Париже. С тех пор его слава только укреплялась: участие в Венецианской биеннале, ретроспектива в Третьяковской галерее (2006), выставка в московском Манеже (2014). В августе 2025 года в рейтинге самых дорогих ныне живущих российских художников по версии The Art Newspaper Russia Булатов занимал первое место.

В XXI веке его начали воспринимать иначе: не как художника соц-арта, но как философа, стоика и провидца. Его искусство не крик протеста, а размышление о границах и преодолении, о том, как сохранить ясность взгляда среди принуждения. В картинах вроде «Живу — вижу» или «Вход — нет входа» виден этот внутренний диалог: человек существует между запретом и открытым небом, между словом-ограничением и пространством-свободой. Это делает его искусство универсальным: он говорит не о советской цензуре, а о самой природе границ — политических, психологических, визуальных.

Сегодня, в эпоху перенасыщения знаками и информацией, его метод воспринимается как почти пророческий. Булатов показал, как язык власти проникает в пространство восприятия и как искусство может обнажить этот механизм. Его картины не ностальгия по СССР, а размышление о том, как власть формирует наше видение мира. Поэтому они остаются современными и понятными в XXI веке, в любой точке мира.

Свои соболезнования в связи со смертью художника выразили крупнейшие музеи: Третьяковская галерея, ГМИИ им. А.С.Пушкина, Московский музей современного искусства, Мультимедиа Арт Музей.

«Две недели назад я навещала его в Париже. Он был бодр, смеялся, шутил, радовался, что столь важная для него картина — портрет Наташи — демонстрируется сейчас в МАММ. Мы строили планы на презентацию его последней книги „Эрик Булатов рассказывает“ и новые выставки. Его глаза светились. Мы думали о будущем», — вспоминает директор Мультимедиа Арт Музея, Москва Ольга Свиблова.

По ее словам, «Булатов построил совершенно новое пространство картины. Показал плоское, социальное, замусоренное слоганами и штампами пространство, а за ним проявил другое — прорывающее плоскость холста, уходящее в бесконечность — пространство Духа и Свободы, светоносное пространство. Свет — важнейший элемент в творчестве и жизни художника. Его последние две большие картины — двери: белая и черная. Главный герой в них — Свет, свет, который открывается за ними, свет, который идет на нас».

В галерее pop/off/art до 16 ноября будет открыт мемориал, где можно почтить память художника.

«Эрик Булатов создал те картины, которые мы сейчас по праву считаем великими и которые, без всякого сомнения, изменили историю русского и советского искусства. Слава пришла к нему моментально, после того как эти работы были показаны в мировых музеях. И слава эта оставалась с ним до последнего дня и будет, я уверен, расти со временем.

Эрик — это как раз один из тех художников, кто изменил вид картины такой, какой мы ее знали на протяжении веков. Он соединил ее с текстом, так, как это никто не делал до него. Его достижение заключается не в том, что он создал какие-то новые направления, хотя об этом тоже говорят, называя его одним из основателей соц-арта, фотореализма и гиперреализма в русском искусстве. Эрик был тем художником, кому удалось создать самые значимые образы, уловившие нашу эпоху за последние 50–70 лет», — сказал галерист Сергей Попов, который работал с Булатовым более 20 лет и принимал участие в подготовке нескольких его выставок.

Галерист Ильдар Галеев вспоминает: «С Эриком Владимировичем мы познакомились во время проведения у меня в галерее выставки Евы Левиной-Розенгольц, которую он хорошо знал и ценил. Как и ее учителя — Фалька, служившего ему примером непрерывности опытов с трансцендентностью в живописи. Попытки Булатова найти в этом поле исследования что-то свое, конечно же, имели дальнейшее продолжение. Но именно в холстах начала 1960-х работа с поверхностью, поиск свечения живописи, выступает для Булатова основным контрапунктом, чувственным актом, после которого последует анализ возможностей пространства преобразовывать смыслы. „Агава“ (1963) поступила в мое собрание от художника Михаила Меженинова, получившего холст от Эрика — его друга и единомышленника. А сегодня пришло печальное известие: Эрик ушел от нас. Он навсегда останется в моей памяти светлым, отзывчивым и добрым художником и поэтом».