Ташкент — город штучный: архитектурный модернизм на руинах

С середины 2000-х в профессиональной среде Европы и России, а также некоторых других постсоветских стран пробудился интерес к социалистической архитектуре второй половины ХХ века. Чуть позже за архитектурным наследием хрущевско-брежневского времени закрепилось понятие «советский модернизм». Этому способствовали массмедиа, выставки, научные конференции, а также альбомы и книги, которые множатся год от года. Вот и Музей современного искусства «Гараж» продолжил серию архитектурных путеводителей по советскому модернизму книгой о Ташкенте. Это вполне логично после издания подобных справочников по Москве, Алма-Ате и Ленинграду.

Сегодня в Ташкенте — как, пожалуй, нигде больше среди постсоветских столиц и российских городов-миллионников — развернулось движение по сохранению знаковых построек эпохи оттепели и застоя, нашедшее понимание и поддержку власти. И хотя до их окончательной реабилитации еще далеко, появление таких изданий симптоматично и актуально. То, что книга на русском, дает надежду, что она будет прочитана и услышана в самом Ташкенте, где русский язык еще не стал окончательно иностранным. В этом ее отличие от другого архитектурного путеводителя по Ташкенту, изданного почти одновременно в Берлине на немецком, под редакцией Филиппа Мойзера. У него вышел почти традиционный гид по существующему городу, тогда как «гаражная» серия предлагает ретроспективный взгляд на наследие, частичное уже утраченное навсегда.

Когда видишь на обложке двух авторов, невольно возникает вопрос, какова доля участия каждого из них в создании книги. Историки архитектуры Борис Чухович и Ольга Казакова, исследователи разных поколений, сразу вносят ясность: каждый подписал свои тексты, чтобы объемнее показать Ташкент «с перекрестных точек обзора». Они оговаривают, что их книга «является, скорее, каталогом воображаемой выставки в еще не существующем ташкентском музее архитектуры», и подчеркивают, что своей сверхзадачей считают «показ логики и основных тенденций архитектурной эволюции Ташкента в 1960–1980-е годы на примере отобранных сооружений».

Ими охвачен 51 объект, а еще в издание включено два эссе — о ташкентском метрополитене и о мозаиках. Основная часть книги — условно хронологический «каталог»: от вокзала, начатого в 1955-м, до законченного в 1993-м многострадального дворца «Туркестан», чей анамнез растянулся на четверть века. Краткие сведения о каждом сооружении (годы проектирования и строительства, авторский коллектив, адрес) предваряют описания их биографии и морфологии с планами, разрезами, фотографиями, а иногда — с наглядными источниками вдохновения или заимствования, экскурсами в специфику проектных мастерских и историю культуры.

«Каталогу» предшествует исторический очерк Чуховича, который знакомит читателя с вехами урбанистического развития Ташкента, где один культурный слой соседствует с другим, образуя самодостаточные анклавы. Особое внимание уделено, естественно, архитектуре советского модернизма, которая развивалась, как пишет автор, «на стыке локальных интерпретаций идей современного движения и бинарных фикций ориентализма». Он показывает институциональные ограничители свободы советских архитекторов той поры, но также и некоторые выгоды их положения, позволявшие двигаться по собственным траекториям. Вот почему эта книга — не столько справочник, сколько самая настоящая история архитектуры, формально ограниченная рамками одного города. Она позволяет понять, как было организовано архитектурное проектирование в позднем СССР.

У каждого города своя история, и даже на имперской периферии можно выделить как общее, так и особенное. Общей была система, особенными были люди — как исполнители, так и заказчики. Например, в Ашхабаде был безусловный творческий лидер — архитектор Абдула Ахмедов, определявший лицо этого города. Он пользовался немыслимой в других советских городах свободой благодаря покровительству и доверию местной власти, не имевшей тогда персонифицированного вождя. В Ташкенте же, наоборот, появился харизматичный руководитель республики — Шараф Рашидов, но в архитектурной среде при наличии нескольких талантливых мастеров никто не выделился в непререкаемого лидера. Влияние Рашидова на архитектурный процесс, как это показано в книге, началось после разрушительного ташкентского землетрясения 1966 года, которое он умело использовал для выбивания преференций от Москвы. Читателю предстоит узнать немало откровений о реальных и фиктивных авторах ташкентских объектов, о тернистых путях от проекта до реализации и о судьбах этих построек в постсоветском Узбекистане.

Наконец, нельзя не отметить литературные достоинства текстов Чуховича и Казаковой — хорошо структурированных, очень плотных, информативных, при этом вовсе не сухих, как обычно в справочниках, а живых, увлекательных и едва ли предвзятых. Даже о порче, превращении в ориенталистский треш или о сносе замечательных произведений советского модернизма они говорят с грустью, академически сдержанно, хотя и жестко. Чтобы так писать, требуется глубина погружения в материал и любовь к предмету своего интереса, а не ирония и уж точно не хейт. А вот чего не хватает новой книге о Ташкенте, так это цвета: многие фотографии объектов, где цвет имеет значение, монохромные или двухтоновые. Впрочем, это вопрос к издательству, а не к авторам, потому что специальная фотосъемка Ольги Алексеенко для этого издания заслуживает только аплодисментов.