В Суздале в деревянном доме запустили цифровой «Коллайдер»

В Суздале появилось нечто такое, что меньше всего ожидаешь встретить в городе с 1000-летней историей, — «Коллайдер». С виду это добротный, ладный купеческий дом; по вечерам из окон, обрамленных резными наличниками, льется мягкий свет — так и кажется, что внутри кто-то сидит у самовара и пьет липовый чай с баранками. Но все это обманчиво. Гости дома попадают в цифровой колодец, где будто бы нет ни дна, ни потолка. Вошедших просто уносит дезориентирующий вихрь виртуальных образов.

«Коллайдер» — это новое арт-пространство Творческого сообщества МИРА. Сообщества, благодаря которому Суздаль теперь воспринимается не только как «жемчужина Золотого кольца России», но и как весьма богемное место, где современная художественно-артистическая жизнь имеет привкус того самого липового чая с баранками. Меценат Дмитрий Разумов приобретает в этих краях пришедшие в упадок исторические постройки, приглашает архитекторов, которые приводят их в порядок, и вместе с единомышленниками превращает в современные пространства для искусства, экспериментального театра и творческих встреч. Главная площадка МИРА центра, где проходят концерты, перформансы и лекции, занимает здание торговой лавки начала XIX века, отреставрированное Gorlenko Studio. Под летние мероприятия приспособили ГЭС на Нерли в 30 км от Суздаля — кирпичную руину вернули к жизни архитекторы из Дании и России. А избу XIX века превратили в выставочное пространство, получившее название «Ларец». Куратором «Ларца» стал художник, перформансист и законодатель альтернативной моды Андрей Бартенев. Он же заведует и «Коллайдером».

Надо заметить, что «Ларец» остался архетипической избой и снаружи, и внутри. Появление современного искусства среди этих бревенчатых стен видится дружелюбным инопланетным вторжением. Концепция «Коллайдера» более радикальна. Тут, заходя внутрь, человек делает шаг в другое измерение, как в фантастических фильмах.

Прежде чем стать порталом в параллельный мир, купеческий дом, построенный на рубеже XIX–XX веков, переходил из рук в руки и сильно обветшал. Его реставрацией занялось архитектурное бюро Nika Lebedeva Project. Элементы внешнего декора, крыльцо — все бережно отреставрировали. Накренившуюся крышу выровняли. А вот внутри, по словам Ники Лебедевой, было, в сущности, нечего восстанавливать, поэтому пространство сделали максимально минималистичным, обшив все белой вагонкой. Получился белый куб, но с деревенским шармом.

Впрочем, планировку существенно переработали. Это касается и входной группы, и переходов между помещениями. Появилось пространство для экспозиций. Войти туда нельзя — можно только смотреть со специальной площадки внутри самого дома, напоминающей балкончик. Но главной, конечно, стала комната для диджитал-произведений. В ней разместили специально спроектированный экран в виде подковы высотой 5 м и длиной 12 м. Пол и потолок сделали зеркальными, создав ощущение отсутствия пространственных границ. Первой выставкой в «Коллайдере» (по плану они будут сменять друг друга раз в полгода) стало «Диджитал ТЕСТО» Максима Свищёва. Художник взял разные компоненты современной жизни: гаджеты, социальные сети, пробки на дорогах, шум мегаполиса, а потом к этому всему, по словам Андрея Бартенева, как будто бросили дрожжи — с избытком — и все начало квакать, бурлить, подниматься.

На открытии «Коллайдера» Бартенев назвал его «гиперболоидом инженера Гастева». И неспроста. Дело в том, что по соседству строится, уже с нуля, еще одно пространство сообщества МИРА — музей «Гастева, 1», которым занимаются историк архитектуры и куратор Александра Селиванова и ее команда. Своим названием будущий музей обязан не только адресу, где он находится. Он действительно посвящен Алексею Гастеву — уроженцу Суздаля, революционеру-подпольщику, анархисту, теоретику научной организации труда, сочинителю «Поэзии рабочего удара» и визионеру (надо ли говорить, что репрессивная машина оказалась к нему, как и к другим приветствовавшим революцию оригиналам, безжалостна — Гастева расстреляли в 1939-м). «В музее „Гастева, 1“ покажут сложный, лабораторный, специ­фический по подаче материал, который будет рассказывать про жизнь Гастева, про основанный им Центральный институт труда, — говорит Бартенев. — И мы подумали, что после такого большого научного монолита зрителю нужна разрядка. Что это может быть? Ну, наверное, нужно устроить какую-то калейдоскопическую развлекуху. Мы решили, что нужно сочетать импульсы воздействия, чтобы зритель напрягся — отдохнул, напрягся — отдохнул. И так прошел по всем нашим музеям и получил от этого удовольствие».

Говоря о «наших музеях», Бартенев подразумевает и еще один — будущий Музей МИРА, который должен открыться через два года. Он займет здание отеля «Медный двор», переоборудованное по проекту бюро Treivas. Там на полутора тысячах квадратов разместятся экспонаты МИРА коллекции, которые встречаются сейчас на самых разных выставках. Это и авангард, и андерграунд: живопись, графика, скульптура, фотографии, книги, периодика, текстиль, видео-арт. А пока в суздальском «Коллайдере» можно испытать воздействие диджитал-искусства. Оно, по выражению Андрея Бартенева, «является первым эхом, которое несется не от нашей эпохи в будущее, а, наоборот, из будущего несется к нам».