Выставка Натальи Нестеровой в Третьяковке: пасьянсы о человечестве

Шаблонные поколенческие характеристики помогают обозначить место художника в социуме определенного периода, но далеко не всегда пригодны для понимания сути творчества. С московским живописцем Натальей Нестеровой (1944–2022) обстояло именно так. Подобное случается: окружающие хвалят и возвеличивают, а сам автор лишь мысленно пожимает плечами, подозревая, что хвалят не совсем за то, за что следовало бы.

Вообще-то, ярлык «семидесятницы» подходил Нестеровой как мало кому другому: ее работы времен «развитого социализма» стали важным эстетическим маркером эпохи — тогда еще не воспринимавшейся в качестве уходящей, однако исподволь терявшей и прежний смысл, и прежний энтузиазм. Живописные произведения звездной художницы (этот статус был ею достигнут относительно быстро — наряду с соученицей и подругой юности Татьяной Назаренко) выглядели как своего рода «дозволенные речи», содержащие иносказания и оперирующие эзоповым языком, который в 1960–1980-е годы был весьма востребован в среде советской интеллигенции.

Для той аудитории Нестерова была своим, внутренне близким и вроде бы понятным художником. Своим, но не в доску, не до слияния родственных душ. Между автором и зрителем, взыскующим потаенной социальной критики, чувствовалась пусть минимальная, а все-таки дистанция. И в постсоветское время стало виднее, в чем было дело.

Оказалось, что художницу интересует не социально-психологическое, а бессознательно-аллегорическое. Присущий семидесятничеству «карнавализм» начал трансформироваться в большие визуальные притчи, принимающие форму полиптихов. Укрупнялись масштабы полотен, росли яркость красок и выпуклость фактуры, множились и множились смыслы. Раньше лица персонажей бывали чем-нибудь заслонены, потом к лицам приклеились маски, а еще потом сами персонажи стали ходячими масками — людьми-картами, людьми-глазами, людьми-буквами. К «историям» добавились «ребусы». Теперь те и другие попали в заглавие юбилейной выставки в Новой Третьяковке.

Экспозиция приурочена к 80-летию художницы и соединяет разные хронологические отрезки, хотя и не в формате подробной ретроспективы. Устроить такую было бы сложно технически. «Все работы, от первой до последней, у мамы были записаны, их больше 3,5 тыс.», — говорит сын художницы, сокуратор выставки Лев Нестеров-Раппопорт. Помимо того что произведения Нестеровой разбросаны по музеям на постсоветском пространстве, ее холсты обильно представлены в американских и европейских коллекциях. Собрать все воедино — задача сегодня непосильная, да и поди еще найди подходящее пространство, куда бы это поместилось. Неминуем был дайджест. «Решили показать основные большие работы, главным образом из собрания семьи, которые делались в последние три десятилетия, в том числе „Избиение младенцев“ 2015 года, которое я недавно подарил Третьяковской галерее. И к этим вещам примыкают более ранние, уже входившие в собрание Третьяковки», — объясняет Нестеров-Раппорт.

Номинально выставка включает три десятка произведений, половина из которых принадлежит Третьяковской галерее, а половина происходит из частных коллекций. Скромная арифметика не должна вводить в заблуждение: если считать по частям полиптихов, выйдет гораздо больше. Но все равно это заведомый пунктир, где главные темы только обозначены — зато обозначены весомыми работами. «Один из любимейших мотивов Натальи Нестеровой — карты; они возникали и в 1970-е, и в 1980-е годы, и особенно позднее, — говорит еще один сокуратор выставки, хранитель музейного отдела живописи второй половины XX века Светлана Коткина. — Можно сказать, что это сквозная линия выставки, которая ощутимо поддержана большим триптихом „Таро“ 1992 года из собрания Третьяковской галереи».

Другие сквозные линии — пиршества, цирк, охота. Будто бы отдельно от них — библейские сюжеты, однако нужно понимать, что для Нестеровой религиозные темы обычно увязаны с общим аллегорическим контекстом. Тревожная меланхолия и ненавязчивый абсурдизм, свойственные работам художницы советского времени, никуда не делись, но к ним добавились некоторые новые качества, в том числе непредсказуемая энергия, динамика. «Задача выставки — не показать развитие художницы, а представить каждое произведение, — объясняет Светлана Коткина. — Каждая из работ, которые мы демонстрируем, чем-то была для нее важна в тот или иной период. И каждая из картин — шедевр. Третьяковская галерея стала первым российским музеем, который в таком объеме покажет зрителю поздние многосоставные произведения Натальи Нестеровой».

Новая Третьяковка
«Наталья Нестерова. Истории и ребусы»
До 23 марта