Бронзовый рельеф Ивана Шадра: борьба с коррозией за землю

Эпопея с реставрацией пятиметрового рельефа «Борьба с землей», сделанного Иваном Шадром (1887–1941) в 1923 году к Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, началась, когда 100-летие этого важного объекта было уже, как говорится, на носу. Заведующая отделом скульптуры Государственной Третьяковской галереи Ирина Седова рассказывает нашему изданию: «…В 2016 году я пришла на должность заведующей отделом скульптуры. Коллеги показали мне эту работу и рассказали о ее плачевном состоянии. К тому времени рельеф уже практически погибал. И я сказала себе, что это должно стать одним из дел моей жизни — спасти единственное сохранившееся монументальное произведение Шадра».

К аварийному состоянию рельеф шел долго. В собрание Третьяковской галереи он попал в 1961 году — через два года после отливки в бронзу с утраченного ныне гипсового оригинала. Гигантский размер рельефа вредил ему, не давая найти безопасное место для экспонирования. «Борьбу с землей» вмонтировали в стену во внутреннем дворе музея в Лаврушинском переулке, где он оставался вплоть до реконструкции здания, развернувшейся в 1985 году. С началом стройки рельеф разделили на три части (две по 1,8 и одна 2 м длиной) и переместили на Крымский Вал, где произведение можно было увидеть у заднего фасада вплоть до 2023 года. То есть на открытом воздухе оно пробыло почти 40 лет.

«К 2016 году уже более 30% площади рельефа было покрыто продуктами коррозии, — продолжает рассказ Седова. — Она постоянно прогрессировала. Это все более усугубляло разрушение нижней части рельефа, увеличивалось количество трещин. Было очень много атмосферных и техногенных потеков, деформаций, разрывов, были нарушены крепеж и соединения. К тому же во время демонтажа в 1980-х произошли очень серьезные повреждения».

Отдел скульптуры обратился к тогдашнему директору музея Зельфире Трегуловой. В результате были получены средства на комплексный анализ состояния и разработку детального плана реставрационных работ. В 2018 году этот документ был составлен сотрудниками Государственного научно-исследовательского института реставрации (ГосНИИР), и начались поиски спонсоров. Когда в 2023 году в галерее прошла монографическая выставка Ивана Шадра, рельеф на ней не показывали — только включили проекцию в натуральную величину. Выставка помогла найти спонсоров: ими стали Наталия Опалева (Музей AZ) и Андрей Северилов (АО «А7 Холдинг»). В 2024 году начались работы, занявшие девять месяцев.

Александр Карандашев, заведующий отделом реставрации скульптуры ХХ века Третьяковской галереи, под руководством которого велись работы по спасению рельефа, уточнил, что в нижней части тот был завернут «почти в трубочку». Выпрямление хрупкого от возраста металла в основании оказалось процессом тонким и сложным. «Это был практически эксперимент, достаточно серьезный и во многом опасный. Требовалось нагреть металл и выпрямить поверхности, искривленные при демонтаже. Можно сказать, что наши реставраторы разработали новую методику по выпрямлению металла», — говорит Ирина Седова.

Реставрация включала и многие стандартные процедуры. Пришлось ликвидировать загрязнения, включая биологические, восполнить многочисленные утраты металла, исправлять деформации. Кроме того, по словам Карандашева, потребовалось дополнительно укрепить конструкцию, вставив в нее своего рода ребра жесткости, консервировать образовавшиеся трещины. Были восполнены утраты патины, благодаря чему «Борьба с землей» приобрела единый оттенок. Финальный этап — консервация защитным составом; в этом качестве использовался синтетический микрокристаллический воск.

Для нормальной жизни рельефа внутри музея были построены специальные мобильные платформы, на которых теперь можно передвигать все три части и экспонировать их под различными углами. Тормозные колодки у этих платформ рассчитывались очень тщательно — важный нюанс, учитывая гигантский вес рельефа.

Реставрация помогла разобраться с иконографией. Ирина Седова рассказывает: «Когда мы увидели уже расчищенный рельеф, когда все три части были соединены в единое целое, то открылись новые образно-художественные смыслы. Нам удалось разглядеть, что Шадр изобразил три поколения землепашцев — это не было понятно под слоем загрязнений. Первые — босые, с примитивными орудиями труда (мотыга), вторые — в лаптях, орудия уже получше (соха), третьи — в кожаной обуви, но старой и растоптанной, с плугом. Венчать фонтан должен был утраченный тракторист — символ прогресса коммунизма».

По словам Ирины Седовой, отреставрированный рельеф под открытое небо, разумеется, больше не попадет. Сейчас его планируют установить в новейшем корпусе в Кадашах — благо обретенные там просторы это позволяют.