Всеволода Мейерхольда у руля театральной машины показывают в Центре «Зотов»

В одной из своих статей 1909 года режиссер Всеволод Мейерхольд сравнил театр с большой машиной, которая собиралась веками, но вдруг остановилась. Позднее, в 1920-х, Мейерхольд выступил инженером, взявшимся за ее починку: он демонтировал занавес и показал зрителю всю машинерию, избавился от ржавчины традиций, отладил механизм движения актеров. Инструментом модернизации театра стал для него конструктивизм. Недолгому (с 1922 по 1924 год), но продуктивному конструктивистскому периоду творчества Мейерхольда посвящена выставка «От утопии к театру», сделанная Центром «Зотов» в сотрудничестве с Бахрушинским музеем.

Цилиндрический производственный корпус бывшего хлебозавода, где находятся выставочные пространства «Зотова», требует нетривиальных экспозиционных решений. В этот раз движение зрителя организовано между тремя концентрическими окружностями. Самая малая опоясывает конвейерный барабан в центре этажа, на нем разместили таймлайн — биографию Мейерхольда. При этом его рождение в 1874 году и расстрел в 1940-м драматически смыкаются почти в одной точке.

Следующую окружность формируют стенды, которые знакомят с важнейшим изобретением Мейерхольда — биомеханикой. Выверенное, утрированное движение, как считал режиссер, выглядит на сцене более убедительно, чем искусно пущенная слеза и прочие эмоциональные аффекты, поэтому он разработал систему тренировок, которые позволяли исполнителям отточить механику тел. Несколько киноэтюдов и раскадровок показывают, как актеры отрабатывали удары, пощечины, стрельбу из воображаемого лука. Тут же отрывок фильма с Чарли Чаплином, гротескной игрой которого восхищался Мейерхольд.

Самое большое кольцо зрительского маршрута имеет пять остановок, по числу спектаклей, которые рассматривает в рамках выставки ее куратор — театровед Анна Ильдатова. Отчетливее всего эстетика и идеи конструктивизма проявлены в спектаклях 1922 года «Великодушный рогоносец» и «Смерть Тарелкина». Первый оформила Любовь Попова. Она создала абстрактную «установку» с подвижными частями в виде дверей, колес и лопастей, которые вращались все быстрее по мере того, как сценическое действо набирало обороты. Над вторым спектаклем работала Варвара Степанова — придуманная ею «мебель» была с подвохом: стул стрелял, стол подпрыгивал.

Элементы конструктивизма, правда уже в меньшей концентрации, обнаруживаются в спектаклях «Земля дыбом», «Д. Е.» («Даешь Европу!») и «Лес». Составить представление о каждом из них позволяют многочисленные фотографии, эскизы, реконструированные макеты, костюмы, элементы реквизита и, конечно, тексты. Мейерхольд вершил собственную революцию — «театральный Октябрь»: он позволял автомобилям и мотоциклам проноситься через зрительный зал прямо на сцену, использовал кинопроекции, мог скорректировать готовую постановку в соответствии с отзывами и реакциями публики, показать спектакль с декорациями под открытым небом. И хотя впоследствии по режиссеру жестоко прокатилась репрессивная машина, он успел заложить основы современного постдраматического театра: перформативного, партиципаторного, сайт-специфического. Насыщенная театральными событиями параллельная программа наверняка проявит эту преемственность.