Самарские слоны заступили на стражу креативности

В окрестностях Самары левый берег Волги высок и живописен. Неудивительно, что именно его в начале ХХ века местное купечество облюбовало для возведения летних резиденций. Это был настоящий строительный бум, в ходе которого владельцы участков словно соревновались между собой, у кого дом окажется самым эффектным, обращающим на себя внимание. В итоге по общему признанию всех обошел Константин Головкин (1871–1925) — потомственный купец второй гильдии, а заодно меценат, художник, краевед, археолог и первый в городе автомобилист.

Он лично в 1908–1909 годах спроектировал особняк, перекликавшийся с архитектурой венского Сецессиона, но решенный оригинально, на собственный лад. Асимметричное здание из бетонных блоков и пустотелого кирпича представляло собой комбинацию крупных пластических форм, состыкованных прихотливо и вместе с тем изя­щно. Вообще-то Головкин был архитектором-самоучкой, тем не менее вскоре он отказался от содействия профессионального зодчего Валентина Тепфера и взял на себя всю творческую часть проекта, включая дизайн интерьеров. Будущий скульптор Василий Акимов, служивший тогда у Головкина подмастерьем, позднее вспоминал: «Когда он задумывал строить дачу, то делал все сам; рисовал эскизы в карандаше, десятками вырезал из бумаги, неоднократно клеил макеты, строжайшим образом проверяя пропорции и бесконечно бракуя, пока не достигал желаемого». Получилось стильно и убедительно.

Однако главный «вау-эффект» производил даже не сам дом, а скульптуры, установленные на площадке перед ним. Два слона, смоделированные лично Головкиным (при участии того же Акимова) и отлитые из бетона в натуральную величину, были хорошо заметны с любого судна, идущего по Волге, и заставляли наблюдателей буквально протирать глаза от изумления.

Почему именно слоны так воодушевили хозяина дачи? Никаких свидетельств на сей счет не сохранилось. Понятно лишь, что Константин Головкин был человеком образованным, так что его замысел мог основываться на самых разных аллюзиях. Остался неразгаданным аллегорический смысл и еще одного изваяния — женской фигуры возле веранды. Возможно, это нимфа или муза, но и других вариантов исключать нельзя. В советское время самарцы прозвали ее «Панночкой» и сочинили ей сразу два бэкграунда: то ли девушка была рано умершей внебрачной дочерью купца, то ли его любовницей, будто бы покончившей с собой. Усадьба вообще служила источником городских легенд. Считалось, например, что внутри одного из слонов хозяева замуровали свои драгоценности. Излишне говорить, что сегодняшние реставраторы в ходе работ никаких сокровищ не обнаружили.

Окультуренный до упадка

После революции Константин Головкин с семьей действительно покинул Самару — неизвестно, с драгоценностями или без них. Перебрался было в Иркутск, но через несколько лет вернулся и до самой смерти в 1925 году работал простым архивариусом. Дом со слонами был национализирован. Сначала здесь разместился госпиталь, затем детский дом, а в 1929 году особняк отдали под Дом культуры «Водоканала».

В этом качестве здание существовало все советские десятилетия. Оно не раз подвергалось внутренней и внешней перепланировке, утратило оригинальные открытые веранды, кованые украшения фасадов и значительную часть исторической лепнины. Однажды сюда задумали провести центральное отопление, что обернулось просадкой фундамента. Взялись фиксировать его металлическими стяжками, после чего начали трескаться стены. Словом, попытки модернизации и неумелой реставрации привели к тому, что в 1990-х дом закрыли для посещения, обнесли забором и оставили, по сути, без надзора и ухода.

Вновь об этом объекте вспомнили в 2010-х, когда разгорелись дискуссии о его дальнейшей судьбе. В итоге по инициативе депутата Госдумы Александра Хинштейна здание, получившее статус объекта культурного наследия федерального значения, было передано из муниципальной собственности в федеральную. Новым хозяином Дома со слонами стал Самарский государственный технический университет (СамГТУ), который запланировал открыть здесь Центр креативных индустрий. Но прежде необходимо было реконструировать и реставрировать здание.

Не дача, не клуб, а музей и коворкинг

«Разрабатывался проект как реставрации здания, так и приспособления его под современное использование, — рассказал The Art Newspaper Russia Константин Черемисинов, главный архитектор проектов архитектурно-планировочной мастерской № 4 в составе Центральных научно-реставрационных проектных мастерских (ЦНРПМ). — Что касается именно реставрации, то в нашем распоряжении были лишь архивные изображения южной стороны и западной, выходящей на Волгу. Задача состояла в раскрытии видов на эти фасады, о восточном и северном точных данных не было. И конечно, велось восстановление объемов со всей возможной точностью».

В ходе этого восстановления демонтировали пристроенную часть здания, где размещалась клубная сцена, и восстановили открытую западную террасу. Добавили утраченный второй этаж южного ризалита (выступающей части фасада), и в это пространство перенесли внутреннюю лестницу на второй этаж — с учетом требований пожарной безопасности. Переделали кровлю, вернули на фасады лепнину, привели в порядок уличный фонтан, восстановили даже исторический громоотвод на башне.

«Для утепления здания изнутри были применены PIR-плиты, которые к тому же не позволяют стенам намокать, — говорит Константин Черемисинов. — С этим была беда. Здание строилось из пустотелых блоков — нового тогда материала, который Головкин решил применить. Когда потом попытались подключить центральное отопление, блоки начали разрушаться. Потребовалась хоть и не полная, но значительная переборка стен». Воссоздавать исторические интерьеры не стремились: после переделок советского времени не до конца понятно, как было раньше; к тому же дачная планировка явно не годилась бы для нового общественного пространства.

Отдельная тема — реставрация слонов. «Были выявлены участки с оголенным металлическим каркасом, который корродировал, что могло привести к разрыву бетона, — рассказывает Константин Черемисинов. — Специалисты очищали и обрабатывали металл, заделывали его реставрационным раствором. Велась закачка трещин, чтобы влага не поступала к металлу».

Еще до окончания работ Елизавета Васильева, руководитель Центра креативных индустрий, провела нашего корреспондента по дому и прилегающей территории, показывая, что где будет располагаться. «В первую очередь это образовательное пространство, адресованное студентам и молодым архитекторам, — сообщила она. — Но будет здесь и музей, посвященный самому дому и его хозяину. Кроме музейной экспозиции к открытию планируется выставка нашей архитектурной академии, посвященная Самаре и модерну. Такие выставки будут сменными».

В тот момент еще не были готовы видовая площадка и спуск к Волге, но все это обещано — как и санация деревьев, несколько закрывающих вид на реку и с реки. Рубить их нельзя, однако проредить все-таки можно. И тогда пассажирам проплывающих теплоходов вновь откроются фигуры двух слонов на высоком волжском берегу.