Вольное проектирование на бескрайнем фоне типового

Состоявшийся архитектор, автор многих реализованных проектов и глава крупнейшего проектного института «Мос­проект-4» с 1998 по 2014 год, доктор архитектуры, академик Академии архитектуры и строительных наук, член-корреспондент Академии художеств — и это далеко не полный список профессио­нальных и общественных высоких постов Андрея Бокова. Также он автор многих статей, но «„Параллельная архитектура“ оттепели и застоя. Визионеры последнего советского тридцатилетия» — его первая книга. Отчасти теоретическая, в другой части, лучшей, это воспоминания о людях, находивших возможности профессионального развития во времена абсолютного торжества типового проектирования.

Во вводной главе Боков коротко объясняет, что такое архитектурное визионерство: «…Это способ описать и изобразить будущее, образ будущего, видение будущего, модель будущего. Создание картины будущего практически исчерпывает то, что принято считать сверхзадачей и миссией архитектуры и утрата чего может означать исчезновение профессии».

А далее он подробно рассказывает о разного рода неформальных сообществах, где архитекторы могли как-то себя интеллектуально-профессионально проявить. Начинает с творческой студии ранних 1970-х, где сотрудники ведущих московских проектных институтов представляли и обсуждали свои проекты, сделанные только для этих обсуждений. Обстоятельно, в деталях повествует о конкурсах — на реальные объекты и конкурсах идей, о детских архитектурных студиях — об ЭДАС Владислава Кирпичева, студии «Старт» и «Театре архитектурной формы» Александра Ермолаева, о студенческой группе НЭР под руководством Алексея Гутнова.

Кирпичеву посвящены самые нежные страницы эмоционально сдержанной книги Бокова: «Хотя трудились мы с Владом в лучшей, самой популярной и успешной мастерской Андрея Меерсона, наше счастье было неполным. Наделенный пластической чувствительностью и трудно скрываемой работоспособностью, склонный к тщательной и кропотливой работе с формой, Кирпичев изнывал». Спасением его стала детская студия при ЖЭКе, где он создал «собственную версию „Моспроекта“».

А Гутнов в книге неожиданно сопоставлен с Вячеславом Глазычевым, поскольку оба, «каждый по-своему, выстраивали свои отношения с системой и обустраивали свое особое место в мире, не предполагавшем свободы». Гутнов «попросту не видел иного, отличного от близости к начальникам, способа обретения прав на продуктивные высказывания», а интеллектуал Глазычев долгое время был исключительно теоретиком, писал книги и статьи.

Естественно, не забыты Боковым и «бумажники»: «Последний приступ советского визионерства, последний выброс скопившейся энергии принимает форму бумажной архитектуры». Но это движение хорошо известно благодаря усилиям его участника, архивиста и пропагандиста Юрия Аввакумова. О некоторых других героях книги тоже помнят благодаря выставкам и публикациям в архитектурной периодике. О ком-то, как о Евгении Розенблюме и его Сенежской студии, кажется, давно не вспоминали. Так что труд Андрея Бокова, безусловно, ценен, хотя и не для широкого читательского круга. Еще одно ценнейшее качество книги — воспроизведение архитектурной графики: иллюстрации занимают половину страниц.

Однако при чтении «Параллельной архитектуры» трудно не испытывать горечи и досады, ведь ее герои — яркие, умные и талантливые люди — так и не смогли полностью реализовать себя как профессионалы. Горечи — из-за того, что среди этих архитекторов никто не получил международного признания. И досады — от того, что несколько лет курилка одного из проектных институтов «была неофициальной мастерской по производству идей и кадров, действующей на постоянной основе и производившей штучный продукт».