История вещей, заменяющая привычную историю искусства

Текст под заглавием «Форма времени. Заметки об истории вещей», впервые опубликованный более 60 лет назад в издательстве Йельского университета, принадлежит к числу самых влиятельных, обсуждаемых, спорных, а в русскоязычном контексте еще и самых недооцененных работ в области искусствознания.

В библиографии американца Джорджа Кублера (1912–1996), специалиста по искусству и архитектуре Южной Америки до и после европейской колонизации континента, это самая теоретическая из всех его публикаций. Ее автор, отходя от вопросов сугубо исторических, задается смелой философской задачей. Расширив идею искусства так, чтобы «она вобрала в себя вдобавок к бесполезным, прекрасным и поэтичным предметам… всю совокупность рукотворных вещей», он предлагает коллегам описывать «форму времени», которую эти вещи образуют.

Концепция «формы времени», по Кублеру, должна прийти на смену традиционной истории искусства, написанной через биографии художников, через историю стилей и с позиции разделения искусства на изящное и декоративно-прикладное. Все эти подходы автор книги описывает как неудовлетворительные, каждый по своим причинам.

Жизнеописания художников, взятые сами по себе, располагаются в сложной исторической взаимосвязи того, что конкретной биографии предшествовало и что последовало за ней. Писать по ним историю искусства — все равно что «обсуждать железные дороги страны, исходя из опыта поездок отдельного путешественника по некоторым из них».

Представления о стиле как об особом визуальном режиме эпохи, с одной стороны, дают «иллюзию разложенного по классам порядка», не наблюдаемого в реальности. С другой стороны, эти представления тонут в неясности собственного определения, при которой стиль выступает обобщенным стандартом истории искусства и одновременно присущ буквально всему на свете, включая коммерческую продукцию или изменчивую моду.

Стиль традиционно описывался в искусстве через биологические метафоры «зарождения», «расцвета» и «увядания» целостного и непрерывно существующего вида. Кублер, напротив, предлагает обратиться к метафорам из физики. «В художественных материях, — пишет он, — есть передача особого рода энергии; есть свои импульсы, генерирующие центры и реле; свои приращения и потери при передаче; свои сопротивления и преобразования в сети».

Импульсы возникают как попытки решения новых художественных проблем. Совокупности проблем и их решений образуют форм-класс — не реальный класс материальных предметов, а ментальную форму последовательности артефактов, как произведений искусства, так и прочих манифестаций материальной культуры, объединенных опознаваемыми визуальными свойствами, а также идейным, системным возрастом. Из этих признаков и элементов традиции историку искусства, согласно Кублеру, и предстоит «создать портрет времени, уловить и очертить его форму».

Специалист по старому искусству, он за редким исключением не упоминает ни модернизм, ни начавшийся постмодерн, однако его концепция вполне созвучна критическим теориям второй половины ХХ века, при которых произведения рассматриваются не как порождения стиля, а как последовательности значений. Они сопряжены с другими последовательностями и подлежат анализу и деконструкции. А рассмотрение формы времени через призму мира вещей, к искусству не относящихся, описывает практики неоавангарда и концептуального искусства, представители которого в лице Эда Рейнхардта и Роберта Смитсона невероятно ценили этот текст, а Джон Балдессари в 1968 году даже создал картину — посвящение Джорджу Кублеру.

«Форма времени» воспринимается как работа не просто теоретическая, но концептуально сбитая и невероятно плотная. До такой степени, что отдельные предложения в абзаце, замыкаясь в своей насыщенности, утрачивают связь между собой и прочитываются каждое как самостоятельное высказывание. Книгу сложно осваивать из-за непрозрачности языка, герметичность которого признавал и сам Кублер, а также из-за повышенной фокусировки на вопросах теории в ущерб примерам и возможным иллюстрациям из истории искусства.

В то же время книга невероятно афористична, а ее автор в отступлениях и ремарках блестяще разделывается с такими клише, как талант, и предлагает оригинальное осмысление темпоральности (динамики изменений) в искусстве или понятия актуального в нем. И в этом отношении «Форму времени» можно пересобрать в собственные смысловые ряды, адекватные современности, которую с позиций Кублера еще только предстоит осмыслить.