Наталья Вихрева: «Музей с направлением по Латинской Америке — это похоже на чудо!»

Как давно вы получили эту должность?

Я начала работу в РГИ (Российской галерее искусств. — TANR) 1 марта 2024 года. Осенью со мной связались, рассказали, что одним из направлений работы музея будет Латинская Америка и что они были бы рады познакомиться. А потом директор РГИ Виталий Борисович Зотов приехал в Москву, мы встретились, он обрисовал мне планы музея и предложил должность куратора направления, объяснив, что этот раздел придется создавать с нуля. Для специалиста по Латинской Америке такая возможность — это воплощение самой дикой мечты. Вернее, о таком даже и не мечтают.

Сколько вообще специалистов по Латинской Америке сейчас в России?

Смотря в какой науке. Есть ученые, которые занимаются историей музыки, театра. Разумеется, есть археологи и лингвисты. Но их количество крайне мало по сравнению с числом специалистов по культуре других континентов. Сколько искусствоведов? В Институте Латинской Америки РАН изобразительным искусством занимается один человек — Наталия Шелешнева-Солодовникова. Не знаю, наберется ли по всей России десять искусствоведов, которые хотя бы частично касаются латиноамериканской темы.

Получается, Россия искусством Латинской Америки совсем не интересуется?

У нас никогда никто это искусство целенаправленно не собирал. Разве что в Кунст­камере есть этнографические коллекции. Искусства в наших музеях почти нет. Графика в запасниках ГМИИ и в Эрмитаже, предметы, связанные с Интернационалом, в бывшем Музее революции. Не наберется и двух десятков картин в экспозициях по всей стране, из них одна — «Рыбак» Тарсилы ду Амарал в Главном штабе Эрмитажа. И поэтому сам факт, что создан музей, в котором одним из направлений будет именно эта тема, причем XX–XXI века, — это само по себе похоже на чудо!

То, что в новом музее решили создать отдельное направление именно под Латинскую Америку, — очень важный шаг. Мало кто у нас вообще имеет представление о ее культуре. Тем более не существует центра по изучению, созданию благоприятной атмосферы для развития искусствоведческой латиноамериканистики. РГИ может стать таким центром.

А какие еще направления будут у музея?

Индия, Африка, Юго-Восточная Азия, Ближний Восток. Это, разумеется, отражение внешней политики России, но одновременно и заполнение существующих гигантских лакун. Основное направление деятельности нового музея при всем том — русское искусство второй половины ХХ — XXI века. Я подчеркну, что основание нового федерального художественного музея — в целом редкое событие и впервые с нуля создается государственный музей с прицелом на современное искусство «глобального Юга». Рядом параллельно работает музей классического искусства — Севастопольский художественный музей имени М.П.Крошицкого, но с ним в его темах конкурировать не планируется. Новая галерея будет работать в своем режиме, в своем темпе и, главное, в масштабе страны. Она уже работает — делает выставки и образовательные программы и в Крыму в своем временном пространстве, и на других площадках. Но полный штат сотрудников еще не набран.

Что будет входить в собрание вашего раздела?

Комплектование российской коллекции идет уже несколько лет, потихоньку. О латиноамериканском искусстве пока размышляем. Пока над тем, каким образом можно включать его в выставочную программу. Одна из первых задач, поставленных передо мной, — подключиться к подготовке выставки-блокбастера, которой будет открываться здание. Про детали говорить рано, но это будет сочетание мощнейших наших имен с латиноамериканскими. Беспрецедентно, если говорить о привозной части. В планах — создать арт-резиденции для художников из Африки и Америки, налаживать культурный диалог, сделать биеннале искусства южных стран. Я уже начала в Москве общаться с послами — все в восторге, что появится такой новый культурный мостик.

Каких бы авторов вы включили в экспозицию, будь у вас волшебная палочка и неограниченный бюджет?

Мечта? Главные имена XX века, такие как Диего Ривера, Марио Карреньо, Альфредо Рамос Мартинес, Руфино Тамайо, Кандиду Портинари, Тарсила ду Амарал и другие. Мне бы хотелось показать мексиканку Ольгу Косту, аргентинца Мигеля Виладрича Вила, какую-нибудь инсталляцию бразильской художницы Анны Марии Майолино, которая в этом году получила «Золотого льва» в Венеции. Работы Беатрис Мильязес и Адрианы Варежан. Масштабное полотно Роберто Матты, главного художника Чили, чьи работы повлияли на Джексона Поллока. А для площади перед музеем пусть сделает скульптуру уроженец Пуэрто-Рико Мигель Лусиано.

В любом случае хочется создать цельную, оригинальную и востребованную в мировом масштабе коллекцию с потенциалом к расширению и с внутренней логикой. Но в этом волшебная палочка не поможет — только планомерная, долгая и тщательная работа.

Почему вы начали заниматься искусством Латинской Америки?

Несколько лет я прожила в Бразилии, училась изобразительному искусству в школе искусств Parque Lage, работала как художник. Вернувшись в Россию около 15 лет назад, я получила искусствоведческое образование в Суриковском институте (второе, по первому я филолог). Это отличная теоретическая база, а вот специализироваться именно на латиноамериканском искусстве мне пришлось самой: у нас нет научной школы.

Из чего складывалась ваша деятельность в последние годы?

Мне всегда очень хотелось рассказывать об этом искусстве, его популяризировать. Мне нравится видеть, как у людей загораются глаза, когда я начинаю разворачивать картины этого далекого мира. И в Суриковке, пока я училась, писала диплом, была в аспирантуре, я все время говорила на кафедре о том, какое это упущение, что у нас — да и почти нигде — нет даже короткого курса о Латинской Америке. И в какой-то момент они взяли и предложили мне его сделать. Сейчас я читаю авторский курс магистрам. Он стоит в программе, это два семестра. Планирую когда-нибудь написать на его основе учебник.

Мой последний большой проект — издание знаковой книги «Бразильский модернизм: Неделя современного искусства 1922 года» известной искусствоведки Араси Амарал. Научная редактура, поиск финансирования и поддержки бразильского посольства, переговоры о правах, поиск переводчика и издательства — этот проект я придумала и сделала к 2022 году, годовщине событий книги. Потому что литературы катастрофически не хватает. Как куратор направления, я обязательно инициирую создание научной библиотеки по искусству региона.

Но вы ведь не только теоретик? Что привлекло в вас директора музея?

Думаю, сочетание моей страсти с практическим опытом. До того как уйти в искусство, я возглавляла рекламное агентство. А последние четыре года, параллельно с преподаванием, работала в аукционе современного искусства Vladey. Сначала я пришла к Владимиру Овчаренко на должность директора ярмарки Da!Moscow, но в итоге осталась на постоянной основе. Собирала аукционы, курировала и монтировала выставки, работала с художниками и коллекционерами, вела торги в качестве аукциониста. Сменила в группе компаний Овчаренко несколько должностей, последняя — руководитель пространства галереи Vladey Space на «Винзаводе».