Почему авангард больше суммы индивидуальных прорывов

Поток литературы, посвященной феномену русского авангарда, не иссякает десятилетиями. Сказано многое и многими — в самых разных форматах, жанрах, тональностях. И с разной степенью достоверности, добавим. Хотя бы поэтому стоит обращать особое внимание на публикации, авторами которых выступают признанные специалисты. Как минимум они не оперируют домыслами, не культивируют конспирологических теорий и честно отделяют гипотезы от неопровержимых фактов. А если присутствует еще и писательский дар, то такое чтение способно увлечь сильнее, чем любое фэнтези на означенную тему.

Все это в полной мере относится к книге известного московского искусствоведа Андрея Сарабьянова «Русский авангард. И не только». Собрав воедино и частично переработав ряд своих статей, публиковавшихся в разные годы в разных изданиях, он предлагает корпус текстов, которые подчинены определенному сценарию. Речь не о сквозном хронологическом повествовании (хотя именно с краткого исторического обзора под названием «Пути и распутья русского авангарда» начинается эта книга) и не о теоретическом осмыслении наследия (между тем осмысление все же присутствует). Андрей Сарабьянов не в последнюю очередь исследователь, и для него существенны добытые факты. «Меня интересует прежде всего событийная сторона историко-художественных явлений, — пишет он в предисловии. — Мне важнее „как и когда“, а уже потом „почему и зачем“».

Первые два раздела книги посвящены истории описываемого явления, которая подана в двух ракурсах — тематическом и персонифицированном, то есть с акцентом на роль отдельных личностей. Третий раздел — «Возвращенный авангард» — особенно дорог автору, поскольку здесь помещен рассказ о его многолетних поисках в запасниках провинциальных музеев. «В результате этих разысканий, начатых еще в конце 80-х годов прошлого века, в музейную сферу вернулось более двух сотен картин, графических листов и даже несколько скульптур», — констатирует Сарабьянов.

Что касается интригующей приписки «и не только» в заглавии книги, то за ней скрывается ряд очерков, объединенных в главу «Друзья». Тут, впрочем, без авангарда все равно не обходится: среди героев, знакомство с которыми для автора было ценно и значимо, художница Алиса Порет и коллега-искусствовед Василий Ракитин.

В этом, кстати, одна из особенностей книги: сюжеты столетней давности то и дело просачиваются во времена более поздние, вплоть до наших дней. Такие сдвиги происходят словно сами собой, на основе исходного материала. Поэтому первый раздел сборника венчает статья «Авангард и шестидесятники», во втором возникают фигуры Николая Харджиева и Георгия Костаки — коллекционеров, исследователей, популяризаторов, а уж глава про поиски в музеях насыщена реалиями последних десятилетий более чем основательно. Тут же, к слову, располагается и иллюстративный эпицентр книги: автору хочется не просто рассказать про свои находки, но и показать как можно больше.

Буквально все деятели авангарда в той или иной мере отрицали значимость индивидуализма для искусства будущего. И в итоге сами образовали сообщество, в котором что ни художник, то ярчайшая индивидуальность. Андрей Сарабьянов не столько дает их биографические портреты, сколько выявляет и формулирует роли: кто, чем и почему оказался важен для «левого искусства». С этой целью автором книги использовано слово «прорыв». Читатель имеет возможность разобраться, в чем отличие, например, «прорыва Владимира Татлина» от «прорыва Ивана Клюна». И в силу чего авангардное движение все-таки не распадается на отдельные молекулы при взгляде из современности.