Алексей Подкидышев: «Хороший дизайн понятен интуитивно, на уровне чувств»

Как вы себя определяете в качестве профессионала и с чего начиналась ваша практика?

Я архитектор, экспозиционер, художник; 95% наших проектов — работа с экспозициями и выставками, временными и постоянными, с музейными комплексами. Сторонние архитектурные проекты — редкость. Например, мы практически не занимаемся дизайном интерьеров и проектами частных домов. У меня первое образование техническое, второе — архитектурное (Московский архитектурный институт — МАРХИ, мастерская Некрасова — Цыбайкина). Успел еще поучиться у Иосифа Бакштейна в ИПСИ, Институте проблем современного искусства. Мне всегда было интересно создавать контекст для произведений искусства — разными средствами, в том числе архитектурными. В начале 2000-х занимался стрит-артом и другими художественными практиками. Когда ищешь своему рисунку подходящее место в городской среде, учишься видеть контекст. Тренируешь глаз и воображение.

Потом поле экспериментов расширилось, появились произведения искусства, созданные другими художниками, или музейные экспонаты. А задача поиска или формирования контекста осталась. Примерно с начала 2010-х годов я стал видеть свое дело не в художественной практике, а именно в поиске контекстов. Первые проекты были реализованы с Фондом Кандинского. А в 2012 году мы, Alexey Podkidyshev studio, уже начали работать с Третьяковской галереей. Там реализовался наш первый проект — выставка «Украшение красивого. Элитарность и китч в современном искусстве», над которым мы работали вместе с куратором Кириллом Светляковым. Вот такой музейный дебют. И если оглядываться назад, за прошедшие десять лет мы сделали, кажется, около 300 проектов.

Три сотни проектов — солидный опыт. Какие из реализованных наиболее полно отражают кредо студии, ваш стиль и предпочтения?

Это проекты, которые, может быть, с точки зрения сегодняшних представлений скучные. Они традиционные, простые, в них вроде бы всё на своем месте, но «вау-эффекта» вы там не найдете. Например, я люблю нашу выставку «Пиранези. До и после. Италия — Россия. XVIII–XXI века» в Пушкинском музее в 2016 году. Тот редкий случай, когда удалось сделать аккуратный, простой, уместный дизайн в сочетании с невероятно плотным разносортным материалом. Это и современная фотография, и видео, и исторические вещи из коллекции музея: гравюры, гравировальные доски, оттиски, демонстрирующие разные состояния произведения. Особая забота — огромное количество крупноформатных листов, которые надо было разместить так, чтобы у посетителей не создавалось впечатления антикварной лавки со шпалерной развеской. Мы смогли найти правильные инструменты. Остановились на нейтральном сером фоне. Под предметами пустили металлическую медную полосу, которая отлично работала с гравировальными досками: она одновременно и управляла вниманием посетителей, и придавала целостность всей экспозиции. Амбиций на создание уникального архитектурного образа не было. Для нас история, когда архитектура работает самостоятельно внутри музея или экспозиции, «рвет» ее и «кричит», — это, скорее, плохой опыт. То, чего мы стремимся избегать.

Каждый проект — новая история, но есть ли факторы, которые в корне определяют успех работы?

Могу сказать, что большой бюджет проекта не всегда определяет успех. Опыт сотрудничества с государственными музеями учит, что работа с небольшим бюджетом почти всегда оказывается более интересной и плодотворной. У нашей команды довольно простой и доступный экспозиционный инструментарий. Мы мало используем мультимедиа — а это часто дорогой инструмент. Что по-настоящему важно, так это интересный материал и увлеченный куратор. Вот это плюсы в нашей работе. Важно, когда есть о чем рассказать, когда есть классная подборка экспонатов, когда есть идеи создания нарративов внутри экспозиции. Вот это здорово. При любом бюджете можно найти решения, если у вас достаточно времени. Вот время — фактор.

Экспозиционный дизайн во всем мире модная область проектирования. Кто из современных коллег вам интересен?

Мне нравятся работы нидерландского бюро Tom Postma Design. В свое время они сделали очень модную, прогремевшую именно своей сценографией, выставку, посвященную Бетховену в венском Музее истории искусств. Может быть, вы помните подвешенный к потолку рояль... Та же студия делала «Комнату фарфора» в Фонде Prada — проект, получивший огромное количество премий. Притом эта студия работает очень деликатно, у нее неагрессивный, классический подход к дизайну. Конечно, и у них бывают и активный цвет, и активный свет, и дерзкие экспозиционные приемы, но в целом есть ощущение очень тонкой режиссуры.

Из архитекторов, которые тоже работают с музеями, я бы выделил английскую студию Stanton Williams. Они минималисты, и, что бы ни оформляли, у них получаются элегантные и комфортные пространства. Почти все блокбастеры Музея Виктории и Альберта могут похвастаться отличной сценографией. Например, образцово-показательной работой была гастролирующая выставка, посвященная Дэвиду Боуи. Мастерски решенная задача экспозиционного пространства, когда, проходя по выставке, вы не смешиваете настроения, которые вас охватывают в разных залах. Не смешивается медиа. Все прекрасно артикулировано, и все уместно.

Что сейчас у вас в работе?

У нас есть проекты, которые можно будет увидеть относительно скоро, а есть те, над которыми предстоит еще работать несколько лет. Среди долгих, например, Музей Чеченской Республики в Грозном. Современный музей с высокими стандартами по сохранности и презентации экспонатов, доступной средой и современной инфраструктурой. Это крупный музей с фондохранилищем, отдельным блоком постоянной экспозиции, в которую войдут археология, этнография, декоративно-прикладное искусство. Целый этаж будет отдан под временные выставки. Ведем переговоры с Ростовским кремлем. Они сейчас занимаются реконструкцией Самуилова корпуса. Потрясающее здание — несколько веков живой истории. Очень бы хотелось включиться в этот проект. Там есть и уникальная фактура, и богатый материал: большая коллекция древнерусского искусства, коллекция живописи XVIII–XIX веков и редкая коллекция старинных рукописей и книг.

А в Москве?

В сентябре в Третьяковке откроется выставка мариниста Алексея Боголюбова. Кроме того, уже несколько лет мы работаем над реконструкцией музея Анны Голубкиной. Это «малый музей» Третьяковской галереи в Большом Левшинском переулке. До 1952 года музей Анны Семеновны занимал две мастерские (мастерская Голубкиной и художника Михайлова) с высокими потолками и стеклянными фонарями в крыше. Эти пространства останутся в своем первозданном виде. В процессе работы над проектом были обнаружены образцы обоев в алькове и личных покоях скульптора, которые будут восстановлены в этих пространствах. Наша основная задача была совместить современную экспозицию и интерьер исторического здания. Ярких навязчивых мультимедийных решений здесь не будет, хотя есть активные приемы. В залах экспозиции появится анимированный персонаж, который будет комментировать экспонаты. Он решен как проекция на стене. Друг, коллега, критик. Он появляется то в одном, то в другом зале и произносит слова, которые действительно были адресованы Анне Семеновне и сказаны по поводу ее произведений. Мы придумали прозрачные экраны, встроенные в оконные проемы одного из залов (зал «Звездный час», который посвящен ее выставке 1914 года в Пушкинском музее). На этих экранах будут появляться изображения московского дворика — исторические фотографии, смонтированные как видеоряд. То есть реальный современный вид из окон будет совмещен с историческим. Прием, позволяющий слегка переключить сознание зрителей, а может быть, и подключить воображение.

Что вас раздражает или категорически не устраивает в современной практике?

Сейчас формируется отдельный жанр — экспозиция для досуга, туристическое зрелище. Считается, что человек, увидев в Третьяковской галерее маленькие работы Ивана Похитонова, будет разочарован. Слишком «тихо». Ему хочется понятнее, ярче, громче. Мне совсем не близко желание, которое все чаще возникает у заказчиков, превратить выставку в развлекательный центр для неограниченного круга посетителей. Соблазн велик. Действительно, есть тенденция мешать все в одну кашу, скрещивать выставки традиционного искусства и выставки развлекательного характера. Хочется одновременно показать все, всем возрастам, на всех языках. Но много не есть хорошо.

Дайте совет, как посетителю выставки оценить класс экспозиционного дизайна.

Это простой подход: хороший дизайн вы не должны заметить. Если вы пришли на выставку и чувствуете, что вам ничто не мешает, вам комфортно, нет «острых углов», которые вызывают у вас волнение или внутреннее неудобство, если в зале гармония, которую образуют пространство, материалы, свет и цвет, ритм развески произведений и их компоновка на стенах, — значит, все хорошо, значит, все сделано, как надо. Хороший дизайн понятен интуитивно, на уровне чувств.