Бумага долго терпела: коллекционирование графики в России

В России не существует публичной, общедоступной истории коллекционирования графики в более мелком, отечественном масштабе. Эпическую Россию с ее сложными драматическими перипетиями прошлого и настоящего трудно воспринимать как нацию мелких собирателей искусства. Традицию коллекционирования произведений искусства заложили и продолжали императоры, купцы и олигархи, а в советское время страну захватила одержимость огромными эпичными полотнами, выставлявшимися в гигантских музейных пространствах. Коллекционера, который приобрел изысканный эскиз Казимира Малевича (1879–1935) на скомканном клочке бумаги или же рисунок Ильи Кабакова, усеянный изображениями мух либо с едва заметной головой на кажущемся чистым белом листе, просто не замечали. Для того чтобы собирать такие вещи, требуются прекрасный вкус и утонченность, позволяющие оценить близкое соседство линий или знаков на бумаге. За десятилетия работы в Sotheby’s и я часто слышала, и мы с коллегами часто обсуждали, что «русские не покупают графику». Это, несомненно, совсем уж упрощение, но в каком-то роде было правдой.

В основном исключения были, когда речь шла о работах художников-авангардистов или модернистов, творивших в образном ключе, таких как Юрий Анненков (1889–1974) или Александр Яковлев (1887–1938), которые преуспели в этой области. Другой интересный пример — «Голова крестьянина» Малевича, проданная на международном аукционе Sotheby’s в 2015 году не западному покупателю, а российскому частному коллекционеру, неравнодушному к графике.

Одно из очевидных преимуществ графики — ее небольшой размер и компактность. Это важно для тех страстных коллекционеров, у которых на стенах дома уже почти не осталось места.

Интерес к коллекционированию графики переживал расцвет в 1980–1990-е годы. Русские эмигранты или страстно любящие русскую культуру иностранцы на Западе, завсегдатаи лондонских аукционов, боролись за карандашный набросок Ильи Репина (1844–1930) или созданный по мотивам народного творчества эскиз Наталии Гончаровой (1888–1962), буйство ярких красок на бумаге. Было понимание того, какой серьезный вклад внесла Россия в эту область искусства за последнее столетие, как русские художники повлияли на искусство Западной Европы. Модернисты считали графику более близкой к изобразительному искусству, чем когда-либо, ближе, чем эскизы или наброски, даже если они и были таковыми. Пабло Пикассо вдохновлялся узнаваемым стилем «Русского балета» Сергея Дягилева, интуитивно понимая революцию, совершенную российскими художниками в театральном дизайне и в превращении последнего в мейнстрим. И модернистами дело не ограничилось. Пятьдесят лет спустя московскими концептуалистами овладела страсть все документировать, архивировать, собирать свои рисунки в альбомы, тем самым создавая новый жанр.

Очередная глава русской графики, которая началась в 1960-х годах и продолжается по сей день, открывается «группой Сретенского бульвара»: Эрик Булатов (р. 1933), Олег Васильев (1931–2013), Илья Кабаков (1933–2023) и Виктор Пивоваров (р. 1937). Они стали пионерами в этой области, их искусство изобретательно, концептуально, образно, часто наполнено глубокой иронией, и все они блестящие рисовальщики. Важно отметить, что их графику не так сложно найти и на арт-рынке она по-прежнему доступна. Значимые вещи Олега Васильева можно купить на аукционе максимум за несколько тысяч евро, что, к сожалению, означает, что спрос на автора небольшой.

По их стопам пошли такие художники, как Павел Пепперштейн (р. 1966), чьи работы маслом — воспроизведение его работ на бумаге, что доказывает, насколько важной стала иллюстрация для современного русского искусства — больше, чем для искусства любой другой страны. И это замечательное качество, которое, к сожалению, во многом недооценивается международными коллекционерами современного искусства, которые в остальном придерживаются довольно космополитичных взглядов.

В России художники и музейные кураторы, кажется, больше, чем частные коллекционеры, понимают важность графики. Сегодня в этой области работает целое поколение молодых, но уже довольно известных российских художников: Алиса Горшенина (р. 1994), Катя Муромцева (р. 1990), Александр Повзнер (р. 1976), Ольга Чернышева (р. 1962). А также те, кого даже это скромное и, пожалуй, самое интимное из искусств катапультировало в центр политических бурь: Саша Скочиленко (р. 1990) и Юлия Цветкова (р. 1993). Любой начинающий коллекционер даже со скромным бюджетом сегодня может составить достойное музея собрание и буквально очертить историю русского либерализма в искусстве начиная с 2000-х.

Благодаря ряду меценатов-активистов в России наконец стали больше присматриваться к работам на бумаге. К примеру, Борис Фридман, чья богатейшая частная коллекция «книг художника» выставлялась в музеях как в России, так и на Западе. Частные коллекционеры Инна Баженова и Александр Кроник также активно собирают графику современных художников-классиков. Акварели и рисунки в жанре ню Владимира Вейсберга стали рассматриваться как самостоятельные работы после выставки в фонде In artibus в 2022 году. Графика Оскара Рабина (1928–2018) во многих отношениях так же сильна, как и его масляная живопись: обе рассказывают одну драматичную историю вынужденной эмиграции, диссидентства и личного сопротивления. Десять лет назад Мультимедиа Арт Музей проводил выставку графики Рабина, приуроченную к 85-летию со дня рождения художника, а в 2021 году Александр Кроник выпустил альбом со своей коллекцией его рисунков. Недавно на аукционе Bonhams графика Рабина 1967 года была продана за почти €20 тыс. — хорошая цена для работы под названием «Водка».

В конце мая в Нижнем Новгороде с успехом прошла новая ярмарка графики современных художников «Контур». Мероприятие, организованное на подземной парковке отеля Sheraton Kremlin, — новаторская попытка встряхнуть арт-рынок за пределами российской столицы и привлечь внимание к этому виду искусства, о котором нередко забывают. 

Впервые опубликовано в Art Focus Now