Движется, мерцает или обманывает зрение: оп-арт длиною больше полувека

Александр Григорьев, чьим произведениям посвящена эта книга, широкой публике известен гораздо меньше, чем его друзья по арт-группе «Движение» 1960–1970-х годов, куда, помимо ее основателя Льва Нусберга, в разные годы входили Римма Заневская-Сапгир, Франциско Инфанте, Вячеслав Колейчук и другие художники. В своем творчестве Александр Ефимович сосредоточился на оп-арте, причем на достаточно консервативной технике — станковой живописи, которая, благодаря его деликатному чутью оттенков, оказывается ошеломительной.

Возвращение этого имени в отечественную историю искусства началось несколько лет назад, когда коллекционер Роман Бабичев наткнулся на работу Григорьева на какой-то групповой выставке, заинтересовался им и начал разыскивать. Художник нашелся довольно легко — немолодым, но бодрым и здоровым. Интерес Бабичева к его творчеству Григорьева окрылил, и это стало началом их дружбы. Коллекционер приобрел многое из остававшегося в мастерской художника с советских времен. Кроме того, специально для Бабичева по уцелевшим эскизам Григорьев повторил несколько циклов своих работ 1960–1970-х годов, по разным причинам утраченных или уничтоженных. Все они имеют добросовестную двойную дату — из века прошлого и века текущего.

В итоге картин, картонов и объектов Григорьева у коллекционера накопилось столько, что этой весной он смог организовать персональную выставку художника в Московском музее современного искусства на Петровке («Александр Григорьев. О прозрачности: оптические среды. Собрание Романа Бабичева», до 11 июня). В нескольких залах показаны полторы сотни произведений разных периодов, и суммарно они весомо обозначили место Григорьева в ряду художников «второго авангарда», в том числе и как успешного продолжателя экспериментов авангарда первого: проунов Эль Лисицкого, орнаментов Варвары Степановой, цветомузыки Михаила Матюшина.

К открытию выставки Роман Бабичев выпустил каталог, который одновременно стал шестым томом описания его коллекции (правда, пятый — «Русское искусство. 1953 — 2010-е» — еще находится в работе). В череде томов, документирующих это обширное собрание, том про Григорьева — уже второй, посвященный отдельно взятой фигуре (в предыдущий раз это был Александр Ведерников, еще один художник, возвращенный Бабичевым из сумрака). Однако впервые в издании представлено исключительно нефигуративное искусство, для указанной коллекции вроде бы нетипичное. Впрочем, оказавшись на выставке, мы понимаем, что эти работы целиком отвечают вкусу коллекционера, всегда умевшего выбирать самое яркое и энергичное.

В отличие от предыдущих фолиантов, на этот раз получился довольно тонкий альбом в мягкой обложке и с небольшим количеством коротких статей. Сопроводительный текст кратко проходится по биографии Григорьева и основным периодам его творчества, особо не углубляясь в подробности истории и идеологии «Движения» (такого рода сведения лучше изложены в статье Александры Обуховой «Коллектив „Движение“: эхо авангарда. Противоречивая история кинетического искусства в СССР», написанной для книги The Other Transatlantic: Kinetic and Op Art in Eastern Europe and Latin America (Варшава, 2017) и опубликованной на русском языке на сайте музея «Гараж»). История советского оп-арта и ее персонажи продолжают ждать своего летописца, однако хорошо, что хотя бы один из них, причем весьма талантливый, наконец как следует обозначен и зафиксирован.