Гори оно все ясным пламенем: Масленица в Никола-Ленивце

Традиционные масленичные гулянья в разных уголках страны едва ли заметно отличаются друг от друга. Кое-где пытаются запомниться самым большим блином и другими безыскусными рекордами, но на этом, пожалуй, все. А вот в местечке Никола-Ленивец в Калужской области Масленицу отмечают действительно по-особому: с языческой удалью и артистической эксцентрикой. Каждый год специально к мероприятию здесь выстраивают исполинский арт-объект, который затем предают огню вместо привычного обрядового чучела. В прошлом году, например, сожгли 23-метровую «Вавилонскую башню» по проекту архитектора Екатерины Поляковой, а в этом — 19-метровую «Четвертую стену» от студии «NOYD короткийметр».

Объект «Четвертая стена» — это в действительности целые четыре стены, сомкнутые в гигантский полый куб. Его возводили около трех месяцев силами 20 человек. Физически конструкция была сложена из сена, веток, досок и других бросовых материалов (на фасаде, например, были закреплены старые двери и резные наличники), а метафорически — из пережитков прошлого, страхов, проблем и обид. Пока куб строился, любой желающий мог оставить на сайте проекта анонимное послание с описанием того, что его тревожит.

Полученные письма собрали и поместили в настоящий сказочный сундук с цепями и навесным замком: в таком представляешь себе зайца, в котором утка и так далее. Но если в недрах фольклорного ларца спрятана смерть Кощея, то здесь — накопившиеся (в особенности за последний год) тяжелые переживания, от которых так хочется поскорее избавиться. Перед началом обряда сундук поместили в нишу внутри конструкции, чтобы его тоже поглотил огонь. Авторы проекта Игорь Апарин и Серафима Тельканова так прокомментировали концепцию: «В отличие от объектов прошлых лет, которые сами по себе были архитектурно красивы, мы решили сделать то, что не жалко сжечь. Это тупик, свалка наших страхов; то, от чего хочется избавиться немедленно».

Можно сказать, что в этот масленичный вечер от искры Прометея загорелся кубический ящик Пандоры со всеми горестями и несчастьями. Ассоциация из античных преданий могла бы показаться чужеродной по отношению к славянскому празднику, если бы не постмодернистский характер никола-ленивецкого действа. В нем смешалось все: и традиции русского скоморошества, и советская мифология, и заморские ритуалы, и даже образы поп-культуры.

Речь идет о предварявшем сожжение куба перформансе Affirmātiō, который подготовили театральный режиссер Юрий Квятковский и драматург Михаил Дегтярёв. Сначала из динамиков донеслось: «Потерялся мальчик, Павлик Морозов». Затем появилась странная, почти босховская процессия: знаменосец с абстрактной хоругвью, несколько огненосцев, за плечами которых возвышались короба с пламенем, и группа современных скоморохов: кто в маске кота, кто — зайца, кто — Чужого. Они поджигали факелами подолы юбок танцовщиц в костюмах дервишей: кружась, те оказывались в кольце из пламени. И все это происходило под местами зловещую музыку Михаила Арчанги в духе dark ambient, которая, казалось, вот-вот пробудит древние хтонические силы.

Пламя медленно подползало к «Четвертой стене» по желобам с сеном, пропитанным горючей жидкостью. Сам процесс сожжения Николай Полисский — основатель и идеолог арт-парка «Никола-Ленивец» — призывает воспринимать не как жертвоприношение, а как созидание: объект-заготовка превращается в огненную скульптуру. Ее соавтором становится другая стихия — воздух. «Ветер может поменять все, что ты продумал, — говорит Полисский. — В этом есть некая тайна».

Вот и в этот раз ветер-демиург повел себя непредсказуемо, внезапно поднявшись к началу обряда. По задумке, в двух из четырех стен должен был прогореть круглый, как символ солнца, просвет, возвещающий надежду на лучшее. Окружности уже наметились, но конструкция внезапно рухнула. Впрочем, это было воспринято как добрый знак: гори оно все ясным пламенем!