18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
«Другие пространства», или иначе «гетеротопии», — это пространства, функционирующие в разрыве с традиционным жизненным режимом. Понятие, предложенное в 1967 году французским философом Мишелем Фуко, неожиданно метко характеризует квартиры, комнаты и мастерские московских художников-нонконформистов — недаром к нему обратились организаторы выставки: Георгий Кизевальтер, концептуальный художник и хроникер неофициальной художественной жизни 1970–1980-х годов, и куратор Елена Куприна-Ляхович.
Действительно, «другое искусство» совершалось в «других пространствах», обладающих особым внутренним климатом и укладом, отличным от того, что происходило вовне. Эти помещения, расположенные подчас в типовых домах типовых районов, на улицах, предсказуемо названных в честь видных советских деятелей (о чем сообщают нам экспликации, непривычно относящиеся не к фотографиям или объектам, а к адресам), предстают, как говорит Кизевальтер, островками «неортодоксального духа и свободной мысли».
Из снимков на выставке складываются своеобразные «портреты» пространств, в которых художники жили и творили, изолированные от идеологического шума, в кругу единомышленников. Фотоэкспозиция, дополненная произведениями художников, приглашает зрителя в комнаты и мастерские Никиты Алексеева, Эрика Булатова, Ильи Кабакова, Андрея Монастырского, Виктора Пивоварова, Владимира Янкилевского и других. Заглянем к некоторым из них.
Новые Черемушки, пятиэтажная блочная хрущевка. Каково, верно, было изумление гостей одной из квартир на пятом этаже, обнаруживавших тут настоящий кабинет редкостей! Жил здесь Дмитрий Краснопевцев. Бесчисленные минералы и сухоцветы, птичьи перья и морские раковины, черепа, кости и чучела, четки и вериги, старинные фолианты и фрагменты античной керамики, разнообразные сосуды: кувшины, амфоры, пузырьки, горшки и чаши, — часть коллекции была унаследована Краснопевцевым от деда, что-то собрал он сам, отдельные предметы привозили из-за границы приятели художника. Собранные диковинки становились героями его метафизических натюрмортов. В серии снимков Георгий Кизевальтер запечатлел причудливую обстановку квартиры и мастерской Краснопевцева, находившейся там же, в одной из комнат. На одной из фотографий замечаешь большую высушенную рыбу, будто бы проплывающую — или пролетающую — за оконным стеклом, что усиливает ощущение таинственности и нездешности мира, сотворенного художником в обычной московской пятиэтажке на улице Гарибальди.
В 1974 году неподалеку от Северного речного вокзала возводится кооперативный дом со студиями, построенный с учетом мосховских интересов. В новую высотку — при содействии председателя жилищного кооператива Григория Перкеля — переселяются Эдуард Гороховский, Илья Кабаков, Виктор Пивоваров и Иван Чуйков. Художники вспоминают веселую и почти беззаботную тамошнюю жизнь с ежевечерними дружескими чаепитиями, ужинами и дискуссиями. «Все это превращало жизнь в сплошной праздник», — пишет Пивоваров в книге мемуаров «Влюбленный агент». В этом же доме, по рассказам Чуйкова, произошло его «официальное» вхождение в круг художников-нонконформистов, когда Пивоваров впервые попросил его показать свои работы. Прежде он не интересовался творчеством друга, боясь, по всей видимости, разочароваться, ведь Чуйков был сыном члена Академии художеств, соцреалиста Семена Чуйкова. На фотографиях, сделанных в мастерской художника, можно наблюдать странный эффект искривления пространства, вызванный геометрией самого помещения со скошенным потолком и будто бы полным отсутствием параллельных линий в сочетании с объектами из серии «Окна» с их иллюзией искажения в перспективе.
В однокомнатной квартире Никиты Алексеева на улице Дмитрия Ульянова с 1982 по 1984 год размещалась самоорганизованная галерея APTART, радикально изменившая формат квартирных выставок. Вместо случайной развески картин по стенам здесь развивалась концепция выставок-акций, выставок-инсталляций, в которых искусство и повседневность существовали рядом (прежде при проведении квартирников пространства по возможности очищали от мебели и предметов быта). Среди выставок-акций, демонстрирующих, по выражению Свена Гундлаха, «контрабандистское» стремление художников «спрятать искусство в глубину жизни», можно вспомнить «Победу над солнцем» (1983) группы «Мухомор». Посетители должны были находить спрятанные всюду — под столом, за занавеской и так далее — маленькие художественные объекты, в то время как жизнь в квартире шла своим чередом: кто-то чистил картошку на кухне, кто-то принимал ванну, кто-то отдыхал в постели.
Галерея APTART — яркий пример создания полуинтимного-полупубличного пространства. По воспоминаниям Алексеева из составленного Кизевальтером сборника «Переломные восьмидесятые», за день туда могло прийти около 50 человек — «в невернисажный день нынешняя московская галерея может об этом только мечтать». На выставке в Фонде культуры «Екатерина» можно увидеть экспозиции аптартовских выставок «Дальние, дальние страны» и «Москва — Одесса» (1984), а также оценить обаяние кота художника.
Хорошо известно, что по указанному адресу с 1976 года располагался подвальный выставочный зал горкома графиков — первое легальное пространство для экспонирования нонконформистского искусства. Примерно тогда же в доме поселилась Ирина Нахова — и приходившие на выставки, продрогнув в очереди, нередко поднимались к ней погреться и выпить чаю. Сама Нахова не желала принимать участие в подцензурных горкомовских выставках, зато занялась трансформацией и преображением пространства собственной квартиры. Так, в первой половине 1980-х был реализован проект «Комнаты», ставший для художницы своеобразной эстетической терапией. В беспросветное время брежневского застоя, когда казалось, что все навечно останется неизменным, «Комнаты» становились пространствами эскапизма, бегства от унылой действительности. «Комната № 1» была целиком обклеена белой бумагой, а по полу и стенам концентрическими кругами расходились вырезанные из модных западных журналов фигуры; в «Комнате № 2» большие лоскуты черной и серой бумаги, наклеенные на белую поверхность, создавали ощущение дыр, провалов в пространстве. Снимки Георгия Кизевальтера показывают зрителю не описанные инсталляции, а домашние акции и перформансы, дружеские посиделки. Однако на одном из них мы замечаем монументальную, 2 на 2 м, картину «Стена № 1» (1985), замысел которой перекликается с замыслом «Комнат». Слишком большая для тесного жилища, в котором она была создана, картина будто бы открывает вход в какое-то иное пространство (ныне работа находится в собрании Екатерины и Владимира Семенихиных и также представлена в экспозиции). К слову, Наховой принадлежит и одна из ключевых для понимания выставки мысль о том, что пространства, создаваемые художниками, перенимали их индивидуальные качества.
Не всякому художнику-нонконформисту удавалось обзавестись «настоящей» мастерской — зачастую они обустраивались прямо в квартирах. Получить отдельное помещение под студию было трудно, а если и везло, то это оказывался какой-нибудь сырой подвал в доме под снос. История получения Ильей Кабаковым легендарной мастерской в мансарде бывшего дома Страхового общества «Россия» на Сретенском бульваре, ставшей местом притяжения художников, музыкантов и философов, носит почти мистический характер. В мемуарах Кабаков описывает неожиданную встречу с неким Давидом Коганом, который предстает ни много ни мало таинственным добрым волшебником, втайне от официальных структур строившим мастерские симпатичным ему художникам-нонконформистам. Благодаря Когану студии в центре Москвы получили также Эрик Булатов и Олег Васильев, Виктор Пивоваров, Владимир Янкилевский. В мастерской на Сретенском Кабаков выстроил знаменитую тотальную инсталляцию «Человек, улетевший в космос из своей комнаты» (1985). Там же создавал гигантские картины на оргалитовых щитах, которые, как выяснилось впоследствии, даже не пролезали в дверной проем (никто и не думал, что однажды они покинут эти стены). Две такие работы — «Проверена! На партийной чистке» (1981) и «Дом музей-усадьба „Абрамцево“» (1982) — попали в объектив Георгия Кизевальтера.
Интересна судьба мастерской. Долгое время помещение занимал Институт проблем современного искусства, созданный Иосифом Бакштейном, а в 2018 году оно было передано Третьяковской галерее. Там планируется воссоздать аутентичную обстановку по фотографиям 1970–1980-х годов и проводить выставки и встречи в атмосфере уютных нонконформистских квартирников.
Фонд культуры «Екатерина»
«Другие пространства. Мастерские художников в объективе Георгия Кизевальтера»
До 6 февраля
