18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.

Труд Владислава Дегтярева соединяет эпоху барокко и современность

№97
Материал из газеты

В книге «Барокко как связь и разрыв» речь идет главным образом о культуре XVII века, но параллели с будущими временами выглядят здесь обоснованными, а отличия — объяснимыми. Как, например, в случае с двумя черными квадратами — Роберта Фладда и Казимира Малевича

Если прав Рене Декарт и «удивление есть первая из всех страстей», возникающая в человеческой душе, «когда какая-нибудь неожиданность заставляет ее внимательно рассматривать предметы, кажущиеся редкими и необычными», то книга Владислава Дегтярева «Барокко как связь и разрыв» — очень страстная книга.

С одной стороны, она вписывается в давнюю, полуторавековую традицию сравнения эпохи барокко и современности, которую в разные времена развивали Генрих Вёльфлин, Вальтер Беньямин, Омар Калабрезе, Александр Степанов. При этом Дегтярев подчеркивает, как смещается фокус внимания исследователей барокко: «Для Вёльфлина в барочной стилистике важнее всего оказывается изменение масштаба по сравнению с устойчивым и равновесным миром классики, для Беньямина — механистичность, для Калабрезе — смешение разнородных частей».

С другой стороны, обращение к упомянутой традиции для автора имеет важную внутреннюю мотивацию: «Это всё разные стороны одного явления, имеющего отношение не только к барокко, но и к нам». Речь прежде всего о разрыве культурной традиции и о попытках с ним справиться. «Барочный опыт новизны, разрыва прямой исторической преемственности и осознания ненормальности мира обошелся человечеству очень дорого, но именно поэтому он может быть ценным для нас», — замечает Дегтярев.

Барочный взгляд на мир отличается от современного отсутствием историзма. Именно поэтому, сравнивая искусство барокко и ХХ века, Влади­слав Дегтярев уделяет особое внимание историзму и его трактовке. А как иначе? Если вы обнаруживаете два типа modernité, в XVII и в конце XIX века, каждый из которых определяет себя через разрыв с прошлым, и при этом они несут в себе до боли знакомые черты ХХ века, то возникает вопрос не только о различиях, но и о сходстве. Вполне логично в рамках его концепции Дегтярев приходит к выводу, что «историзм оказывается ближе к авангарду, поскольку основан на поиске своего места в истории».

Точкой «разрыва традиции» в искусстве ХХ века стал «Черный квадрат» Казимира Малевича. В качестве симметричной ей точки «входа» в modernité Дегтярев берет иллюстрацию из книги английского философа и мистика Роберта Фладда «История двух миров» (1617), где черная плоскость квадратной иллюстрации подразумевает первозданный хаос. Автор рассматривает перекличку этих двух образов как знак глубинного сходства «барокко и первой половины ХХ века, которую мне удобно называть эпохой ар-деко».

Работы Фладда и Малевича определяют рамки того периода, к опыту которого и обращается Владислав Дегтярев. Современность тут представляет собой разрыв с прошлым, и искусство, не лишенное рефлексии, занято осмыслением этого разрыва. Но даже внешние параллели XVII и ХХ веков (скажем, Арчимбольдо и сюрреалисты) ему не так важны, как дух эпохи. Характерно, что исследователь предпочитает говорить о mental habit («умственной привычке») Эрвина Панофского, нежели о духе времени в гегелевском понимании. Имя Панофского тут возникает не случайно. Авторский подход, на мой взгляд, во многом вдохновлен именно его иконологией, и еще штудиями Аби Варбурга. Понятно, что историзм важен для нашего «самоопределения» в истории, но, кажется, не более того.

Как замечает автор книги, «иногда очень хочется сказать что-нибудь в защиту антиисторического повествования о людях и событиях прошлого». Хотя бы потому, что антиисторизм подразумевает не холодную дистанцию наблюдателя, а эмпатию. Если «история, похоже, пишется не о нас, а о разнообразных других», то Дегтярев, напротив, пишет о культуре и людях барокко с теплотой и внутренним интересом, словно он их наследник по прямой.

Одним из таких его любимых героев становится «немецкий иезуит и универсальный гений» Атаназиус Кирхер (1602–1680). Математик, увлеченно расшифровывавший египетские иероглифы, естествоиспытатель, описавший путешествие к жерлу Везувия, «инженер», пытавшийся рассчитать количество кирпичей, необходимых для строительства Вавилонской башни, художник, оставивший рисунок полой Земли с пустотами, где бушует внутренний огонь, Кирхер не совершил научных открытий. Но в понимании Дегтярева фигура этого героя объединяет натурфилософа и художника. Он «создатель мощных и волнующих образов, выражающих самую суть трагического барочного мировоззрения».

Шесть глав книги, написанные вдохновенно и плотно, можно читать на самом деле в любом порядке. Каждая из них, посвященная ли барочному космосу, трансформациям античного сюжета о дереве Филиры или руинам, пленяет той декартовской страстью удивления, которая позволяет узнать больше не только об эпохе барокко, но и о нас самих.

Самое читаемое:
1
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
Смерть вдовы Элия Белютина Нины Молевой актуализировала вопрос, кому отойдет коллекция старых мастеров. Вспоминаем нашу статью 2015 года, так как новых фактов за это время не появилось
14.02.2024
Кому выгодна многолетняя завеса тайны над коллекцией Белютина? Эксперты в недоумении
2
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
Даже те, кому не понравился фильм, не отрицают, что в нем создана особая реальность, параллельная тексту Михаила Булгакова. Мы поговорили с участниками съемочной группы о визуально-пластическом языке фильма: вторых планах, цвете и важных деталях
09.02.2024
Фантазии и факты: как строили Москву для «Мастера и Маргариты»
3
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
Выставка «Герои и современники Серебряного века» представляет «наиболее объективный и выразительный портрет эпохи». Это уже четвертая часть цикла, посвященного рубежу XIX–XX веков, времени журналов, манифестов и художественных группировок
14.02.2024
Третьяковская галерея возвращается в Серебряный век
4
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
Произведения из коллекций 27 музеев России, представленные на выставке в Санкт-Петербурге, отдают дань традициям и эстетике импрессионизма, которые находили отражение в советском изобразительном искусстве разных лет
27.02.2024
Импрессионизм как источник света в условиях нехватки воздуха
5
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
Одна из самых больших выставок Павла Филонова в Москве проходит в Медиацентре «Зарядье». О своих впечатлениях рассказывает писатель Дмитрий Бавильский — и приходит к выводу, что восприятие художника сильно зависит от оптимизма или пессимизма зрителя
15.02.2024
Павел Филонов и его окна в параллельную реальность
6
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
Эрмитаж приобрел почти полторы сотни предметов из собрания покойного мецената Юрия Абрамова, который при жизни был почетным другом музея. В их числе — прижизненный скульптурный портрет Микеланджело Буонарроти и посмертный бюст Александра I
20.02.2024
Собрание Эрмитажа прирастает частной коллекцией
7
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Ярославский художественный музей — неоднократный лауреат премии ИКОМ России, номинант и победитель ряда международных конкурсов. С 2008 года им руководит Алла Хатюхина, которую мы расспросили о необычном проекте «Три стихии» и о достижениях музея вообще
26.02.2024
Алла Хатюхина: «Мы молчали об этой находке несколько десятилетий»
Подписаться на газету

Сетевое издание theartnewspaper.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл № ФС77-69509 от 25 апреля 2017 года.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Учредитель и издатель ООО «ДЕФИ»
info@theartnewspaper.ru | +7-495-514-00-16

Главный редактор Орлова М.В.

2012-2024 © The Art Newspaper Russia. Все права защищены. Перепечатка и цитирование текстов на материальных носителях или в электронном виде возможна только с указанием источника.

18+