Газетные новости из отдельно взятой головы

Новая книга искусствоведа и писателя Аркадия Ипполитова «Универсам „Пинакотека“: от Джованни Тьеполо до Казимира Малевича» состоит из восьмидесяти и одной статьи. Последняя — «У Христа за пазухой. О выставке русского искусства в Ватикане» — длиннее и «младше» предыдущих, и она единственная рассказывает о проекте, где сам Ипполитов был куратором. Остальные тексты, написанные с апреля 1994-го по март 1997-го, почти все имеют одинаковый размер и представляют выставки, проходившие в разных музеях мира. Впервые эти статьи были опубликованы в субботних выпусках газеты «Коммерсант» и занимали заранее отведенное им место. Правда, факт этот в книге не отмечен.

В «Коммерсанте» 1990-х тексты Ипполитова отличались от других: они не были строго новостными, хотя имели информационный повод — открытие выставки.

Но выставки эти открывались без участия автора, который никак не мог быть в конце мая в Бостоне, а в июне в Берлине, Мадриде и Мюнхене. Если накануне нынешней пандемии такой маршрут считался возможным, то в 1994 году — нет. Да и онлайн посмотреть их было нельзя: интернет только появился. Поэтому описывались не сами выставки — последние лишь служили поводом для вольных рассуждений о художниках, временах и экспозиционных жанрах.

Например, о былой сенсационной выставке Яна Вермеера есть даже два текста: ее показывали в Национальной галерее в Вашингтоне, а потом в гаагском музее Маурицхёйс. О самом художнике (Ипполитов пишет по тогдашней, но прошедшей моде — Вермер) там сказано все, что возможно, но еще и о том, как он стал «безусловным баловнем интеллектуалов ХХ века», что его «Вид Делфта» «играет в романе „В поисках утраченного времени“ не менее важную роль, чем некоторые персонажи», что философ Йохан Хёйзинга упрекал гения в отсутствии идей и истинного чувства стиля, а режиссер Питер Гринуэй его просто ненавидел.

Читать такое в ежедневной газете было удивительно. Но у Ипполитова были фанаты, собиравшие вырезки с его текстами. И сегодня от этих текстов получаешь то же удовольствие. Во-первых, так свободно давно уже не пишут, предпочитают информацию, факты и прямую речь кураторов. Во-вторых, короткие статьи читать легче, чем книги того же автора, где цепочки ассоциаций и долгие отступления от основного сюжета утомляют нетерпеливых.

К тому же в «Универсаме „Пинакотека“» большой выбор художников: после Тьеполо читаешь о голландцах конца XVI — начала XVII века (теперь название «Рассвет золотого века» в Рейксмузеуме вряд ли возможно), после Пикассо — об Аршиле Горки. Закончив статью о выставке «Абстракционизм в двадцатом веке: полный риск, свобода, дисциплина» в Музее Гуггенхайма, переходишь к рассказу о юбилейной персоналке Гойи в Прадо.

И все интересно, все манит заголовками: «Экспозиция Моне в Чикаго сравнима лишь с Неделей высокой моды», «Лондонская школа получила признание даже во Франции» (о выставке Фрейда и Бэкона в Гран-пале), «Со временем абстракционизм из стиля превратился в жанр».

Заголовки завлекают, но не обманывают: в текстах много таких же, только кажущихся парадоксальными, утверждений.

Например: «Произведение импрессионизма увидено, произведение Сезанна — вычислено». Или вот — о выставке «Вера, надежда, любовь и смерть» в венском Кунстхалле, где были собраны произведения художников разных веков и национальностей (похоже, Ипполитову она не понравилась): «В результате листы Шонгауэра и Дюрера оказываются произведениями XX века, как это и произошло на выставке в Вене, где они стали своего рода маслинами в аппетитной солянке нашего столетия».

Вообще, он не поклонник блокбастеров. «Масштабные монографические выставки в Париже, Нью-Йорке или Амстердаме ныне составляют особый жанр экспозиционного искусства. Они шикарны, монументальны, исполнены государственного пафоса. И более похожи друг на друга, чем представляемые на них живописцы». Не жалует автор и выставки, где кураторская концепция тенденциозно преподносит художника. «Превращение юного Пикассо в моднейшую фигуру сегодняшнего дня, в Педро Альмодовара начала века, по-своему закономерно: любая выставка прежде всего представляет то время, когда она сделана, и лишь потом то, которому посвящена».

Статьи Ипполитова спустя четверть века после их первой публикации воскрешают в памяти и давно прошедшие выставки, и время, когда они появились, и художников, которые не стареют — как и хорошо написанные тексты о них.