Итоги-2014. Российские галеристы повернулись на Восток

Неуклонно снижавшийся экспорт отечественного современного искусства на Запад дошел в 2014 году, кажется, почти до нулевой отметки: наши галереи перестали ездить на статусные европейские ярмарки, одновременно завершив работу своих заграничных представительств (галерея «Риджина» в Лондоне, pop/off/art в Берлине). Плюс ко всему на неопределенное время прекратила свою деятельность старейшая ярмарка «Арт Москва», а второе издание ярмарки Cosmoscow вызвало сомнения, будет ли третье. Нашим галереям, бесспорно, нынче предстоит умерить всякие экспансионистские амбиции, начать довольствоваться европейскими ярмарками разрядом пониже — вроде той же Viennafair, чей русский профиль не изменился, либо переориентироваться на Восток, что примерно и происходит сейчас: так, в январе 2015 года сингапурская ярмарка Art Stage представит целую «русскую платформу» при участии московских галерей «Триумф» и «11.12», петербургских Shtager и Savina Gallery, а также Мультимедиа Арт Музея.

А что, сейчас, в конце 2014 года, разве где-то у России есть еще какое-то представительство? Я имею в виду, кроме официального внешнеполитического? Если посмотреть на то, как в мире стали относиться к России, то увидим, что все контакты с внешним миром сейчас рвутся, интерес к России резко снизился, и все контакты, как экономические, так и культурные, пошли на убыль. Это конкретно видно в отношении интереса западных коллекционеров к русским художникам: его практически больше нет. И ни у кого, даже у самой богатой институции, захоти она реабилитировать современную Россию в глазах Запада, не хватит сил переломить сейчас эту тенденцию. Посмотрите на Art Basel и Frieze: последние три года вы увидите отсутствие русских галерей. И это не потому, что никто не подает заявки, — это потому, что не берут. Мы это прочувствовали на себе, сидя на Art Basel: 2011 год — все замечательно, 2012 год — людей как будто подменили. Видим, как люди смотрят на вывеску «Москва, Россия» — и проходят мимо. Теперь мы занимаемся внутренним рынком, здесь много изменений, появляются новые покупатели и институции. И если мы и участвуем сейчас в ярмарках, то таких, где русский покупатель важен, вроде Viennafair. Конечно, есть другие ярмарки, куда можно хоть сейчас поехать, Frieze New York или Art Basel Miami Beach, однако нам неинтересен Майами без основного Базеля и нью-йоркская Frieze без главной, лондонской. Кому в Майами или Нью-Йорке продавать, если каждый смотрит на тебя так, будто, если ты из Москвы, ты и есть сам Путин?

Когда я только пришел на «Винзавод», мы показывали одно искусство — сейчас оно стало другим. Мы потихонечку растем и отошли от участия в таких ярмарках, упоминание которых в портфолио встречает недоумение, если не отторжение. Последние два года постоянно участвуем в Scope Базель, Нью-Йорк, Майами. Они нас зовут, да не просто зовут, а дают центровые места. Я понимаю, для кого-нибудь и Scope — не то, но все-таки это ближайшая ярмарка к Art Basel, сателлит. Я трезво оцениваю, что с какими-то моими авторами меня не возьмут на большие ярмарки, потому что в тамошнем понимании это не contemporary art. Тем не менее я занимаюсь тем, что я люблю, и показываю то, что мне нравится. Да, у меня есть художники, с которыми мы ездим на ярмарки, потому что это более коммерческий продукт, а есть те, кто только для выставок.

Насчет нашего филиала в Сингапуре: мы уже два года там работаем, вошли в ассоциацию галерей Сингапура, что для местных подтверждает серьезность наших дальнейших намерений. Насчет сингапурской ярмарки Art Stage могу сказать, что место очень удобное. Находишься в этой точке, и все примерно на одинаковом расстоянии от тебя: Китай, Япония, Индия, Австралия, Африка, Россия… Да, сидючи в Москве, кажется, что Европа близка, даже физически: два часа лету, все рядом. Но в Европе сейчас цены упали, и масса народу не знает, что делать дальше. А в Азии еще остаются ниши, где можно закрепиться. Пока мы показываем своих в Сингапуре, но, думаю, уже готовы привозить и показывать каких-то азиатских художников в Москве.

Все помнят про great escape, который совершили три главные российские галереи пару лет назад. Но на самом деле ничего не изменилось, потому что участники рынка понять до конца, что главный тренд изменений — это стремительно вымирающая идеология элитарности, не смогли. И в головах у тех, кто стоит на раздаче идей и мнений, погоня за ложным аристократизмом занимает всю лобную долю и еще немножко гипофиза, хотя на смену европейским снобам и чувакам в костюмах из хедж-фондов уже давно пришли мальчики в стоптанных кедах, заработавшие миллиарды на интернет-проектах, женщины, которые сами решают свою жизнь, — люди, интеллектуально и профессионально состоявшиеся. Главное, чего им хочется от искусства, — это соблюдения зоны собственного комфорта, совпадения — интеллектуального, эмоционального. И финансового. И это 80% рынка, именно здесь происходит основной оборот. Я работаю с европейскими коллекционерами, большая часть говорит: «Ну, мы не коллекционеры, мы, скорее, собиратели», что не мешает им пять-шесть раз в год посещать разные ярмарки и везде что-то покупать. Но они поедут по ярмаркам своего уровня, а в Базель отправятся больше посмотреть. Или убедиться, что молодой автор, купленный пару лет назад на небольшой европейской ярмарке, пошел в рост. А так это не их ценовой сегмент. Вот я занимаюсь преимущественно молодыми авторами: будет довольно странно, если, оперируя вещами в пределах €5 тыс., я стану покупать на ярмарке стенд за €30 тыс. — сколько нужно будет продать, чтобы просто приблизиться к нулю? Потом, я за пошаговые стратегии, и я не хочу себя чувствовать последней в ряду — а именно так я себя и буду чувствовать, скажем, на Frieze. При этом, когда меня приглашают молодые или небольшие ярмарки, которых тоже в Европе полно, и они неплохие — и по контенту, и по продажам, — я прохожу там в категории «молодая активная галерея», и возможностей у меня значительно больше, а интерес к тому, что я показываю, — выше.