Зельфира Трегулова: «Гелий Коржев — это русский Люсьен Фрейд»

Что означает название выставки «Возвращение в Венецию»? Художник уже был здесь?

Выставка соотносится с 31-й Венецианской биеннале 1962 года, когда молодой Коржев, которому было всего 37 лет, стал одним из главных экспонентов павильона СССР.

Покажете ли вы работы, представленные тогда?

Конечно, с них мы начинаем эту выставку. Ее кураторы провели серьезные исследования и изыскания в архивах, у нас есть списки выставлявшихся работ. Тогда в Италию отправили пять картин Коржева, и четыре из них мы повезем снова. В первую очередь это триптих «Коммунисты», написанный в 1957–1960 годах, из собрания Государственного Русского музея. Также поедет «Художник» (1961) из собрания Третьяковской галереи. Пятая картина, которую мы решили не брать, находится в музее одной из бывших республик Советского Союза. Поскольку мы ограничены в бюджете выставки, мы поняли, что ее привоз будет слишком сложным и дорогостоящим. Более того, это действительно не самая главная работа Коржева, мы предоставляем вполне похожие картины из собрания Института русского реалистического искусства.

Но проект этими, ранее показанными в Венеции картинами, конечно, не ограничится?

Конечно, нет. Это будет крупная выставка, хотя у нас не было цели сделать настоящую ретроспективу мастера. Мы сосредоточились на нескольких важнейших темах, которые волновали и интересовали Коржева как в ранние годы — в 1960-е, так и в последние десятилетия его жизни.

В первую очередь это тема революции и ее последствий. Поэтому, помимо триптиха «Коммунисты», там будут работы 1990-х годов из собрания Третьяковской галереи, которая теперь обладает большой коллекцией Коржева — спасибо дару Владимира Некрасова и тому спонсору, который позволил нашему музею приобрести три важнейших произведения художника из знаменитого американского собрания Рея Джонсона!

Другая важная для Коржева тема — война. Поэтому здесь принципиальную роль играет цикл «Опаленные огнем войны»: это картины из собрания Русского музея, в том числе знаменитый «Солдат», а также «Мать» и замечательная «Тревога» из нашего музея. Последняя работа была единственной картиной из цикла, находившейся за рубежом, которую мы хотели иметь у себя и которая теперь — опять же спасибо спонсору, пожелавшему остаться анонимным, — является частью собрания Третьяковской галереи. Таким образом, выставка сформирована в основном из собрания нашего музея, ГРМ и Института русского реалистического искусства.

Помимо «советских» картин Коржева, вы планируете показать его с другой стороны?

Да, и это один из ключевых моментов. Очень важной для Коржева и вообще для искусства второй половины ХХ века была тема тела и телесности. Она невероятно важна и для сегодняшнего искусства, это не менее современно, чем концептуальное искусство или видеоарт. У Коржева было неоднозначное отношение к изображению тела, женского особенно, к женской наготе. Вы не сможете найти на его полотнах, за исключением, может быть, самых ранних, студенческих, изображения прекрасного, молодого, не тронутого временем женского тела. Обнаженная натура у Коржева — это всегда история, а не не тронутая печатью времени юность. И это очень интересный подход, который нам кажется крайне современным. На самом деле он схож с тем, что делали художники Лондонской школы.

Я давно думала о том, как представить Коржева с этой стороны, еще до того, как стала директором Третьяковской галереи. Позже мне удалось осуществить мою давнишнюю мечту и сделать серьезную ретроспективу Коржева с участием огромного количества американских вещей, часть из которых находятся теперь в собрании Третьяковской галереи. И я была невероятно рада, когда получила текст блистательной статьи Александра Боровского для каталога нашей выставки, где он напрямую связывает и сравнивает Гелия Коржева с Люсьеном Фрейдом, подчеркивая тем самым актуальность художника, которого многие считали официальным советским живописцем и функционером.

В американских собраниях действительно оказалось так много картин Коржева?

В последние годы жизни он не принимал людей, работавших в официальных культурных учреждениях постсоветской России, и, наверное, Алексей Николаевич Ананьев, основатель Института русского реалистического искусства, был единственным русским коллекционером, кого он допускал к себе. Очень хорошие отношения у Коржева сложились с Реймондом Джонсоном, который ради него около 60 раз приезжал в Россию. Джонсон приобрел большое количество натюрмортов Коржева — сейчас серьезная их часть уже в собрании Третьяковской галереи, к счастью. На выставке будет отдельно выделен этот жанр творчества художника.

Интерес Коржева к предметам — к предметному миру, к натюрморту — на самом деле напрямую связан с телом и телесностью. Джонсон говорил, что Гелий Михайлович объяснял ему, что кувшины, чайники в его натюрмортах — это не просто предметы. Они действительно кажутся какими-то одушевленными существами. Когда Коржев писал свои натюрморты, он представлял, что красный чайник, например, это его жена, а он — вот такой-то предмет, а вот этот предмет — это еще кто-то. И когда смотришь на его натюрморты в таком контексте, это очень неожиданный поворот, который, опять же, делает этого советского художника невероятно интересным.

Мне трудно сопоставить натюрморты Коржева с чем-то иным, кроме как с испанским натюрмортом XVII века и с Шарденом. У него невероятный уровень художественного мастерства, насыщения натюрморта и каждого предмета особым смыслом, который ты пытаешься разгадать.

Поздние фантастические работы не будут представлены?

Там будет одна большая картина из серии «Тюрлики», которую Третьяковская галерея купила у господина Джонсона. Она будет представлена как раз в разделе «Телесность» и будет завершающей работой в этой части.

Какие-нибудь дальнейшие планы относительно Коржева у Третьяковской галереи есть? Уже намечены приобретения, выставки?

Что касается закупок, то я полагаю, что наша коллекция на сегодняшний день является завершенной и самой значительной, если говорить о сочетании количества и качества. Конечно, мы не будем против, если кто-то нам подарит еще… Но покупать уже не станем, потому что поиск средств для этого — невероятно сложная процедура. А сейчас для нас приоритет — обеспечение безопасности в музее.