The Art Newspaper Russia
Поиск

100 самых популярных музеев мира

Блейк Гопник

Если публика проводит в очереди в музей от четырех до девяти часов, организаторы выставки-блокбастера склонны скорее хвастать успехом проекта, нежели оплакивать потерянные посетителями выходные.

Почему мы готовы стоять в очередях за искусством

В 2013 году самым популярным способом потратить время в Нью-Йорке стала очередь в Комнату дождя в Музее современного искусства (12 мая — 28 июля), устроенную в пустом помещении волшебниками цифровых технологий из лондонского коллектива Random l. Инсталляция представляла собой большое затемненное пространство с льющимися с потолка потоками воды, которые выключались специальными датчиками, когда снизу проходил человек.

«Она могла быть сделана для Всемирной выставки 1964 года, — пишет критик Кен Джонсон в New York Times. — При всей своей развлекательной необычности Комната дождя выглядит не более чем «навороченным» аттракционом». Но, быть может, такие аттракционы и выстраивающиеся на них очереди — именно то, на что начинают ориентироваться музеи? Возможно, этот жанр родился из проектов 2000-х в Турбинном зале Тейт Модерн, но теперь подобные «опыты восприятия» все чаще прокладывают дорогу в такие музеи, где раньше их было просто нельзя представить себе. В саду скульптур на крыше Метрополитенмузея теперь выставляются такие зрелищные гиганты, как инсталляция Большой бамбук близнецов Дуга и Майка Старнов (апрель — октябрь 2010 года) и Город в облаках Томаса Сарацено (май — ноябрь 2012 года), оба — громко расхваливаемые снаряды для скалолазания. Одновременно Monumenta в парижском Гран-пале подогревает стремление к сенсациям таких крупных художников, как Ричард Серра (2008) и Аниш Капур (2011). А сейчас, когда я пишу эти строки, зрителям предлагается выстроиться в очередь к комнате, наполовину наполненной воздушными шарами, на ретроспективе Мартина Крида в галерее Hayward в Лондоне (В чем смысл этого?).

В итоге этих художественных экспериментов получается востребованный рынком продукт с почти гарантированными или по меньшей мере поддающимися контролю результатами, полностью лишенный тех неясностей и неопределенностей, на которых построено более старое и, как правило, более строгое искусство. Если оставить в стороне технические сложности, какова была вероятность, что механический дождь не привлечет толпу? Скорее всего, очень невелика.

Когда-то продолжительность восприятия искусства в музее определялась его качеством, и непостижимость Сезанна заставляла вновь и вновь возвращаться к попыткам понять его.

С новыми, «событийными» проектами то, сколько времени необходимо для их восприятия, предопределяет «откровения», которые может дать это искусство.

Во время показа работ Яёи Кусама в галерее Дэвида Цвирнера в Нью-Йорке (Я, которая попала в рай, 8 ноября — 21 декабря 2013 года) у посетителей, отстоявших несколько часов в очереди на холоде, было ровно 45 сек на то, чтобы ознакомиться с новейшей «комнатой бесконечности» художницы и ее предположительно изменяющими сознание и освобождающими душу «испарениями личности». С таким временным ограничением это произведение в принципе не способно было стать чем-то большим, чем шоу зеркал и света. Быть может, оно не вышло бы за эти рамки и при более продолжительном знакомстве — критик Джерри Зальц говорит, что комната «классная», но все же не стоит потраченного на ожидание времени, — но ведь тот, кто представляет эту работу, должен дать зрителям возможность проверить это самостоятельно, не правда ли? Когда в 2012 году Кусама выставлялась в Тейт Модерн, из боязни очередей она сделала вариант комнаты, по которой посетители должны были проходить вообще без каких-либо остановок.

По идее, отсутствие у Комнаты дождя подобных ограничений просмотра должно предполагать, что в ее случае нужно и имеет смысл более глубокое, продолжительное погружение. Но как же может она произвести впечатление чегото сильно большего, чем «навороченный аттракцион»? В действительности всякого, кто задерживался внутри дольше, чем на 10 мин, работники МоМА ненавязчиво подталкивали проходить дальше, чтобы освободить место для следующего потребителя искусства.

Я использую слово «потребитель» намеренно, поскольку самая близкая аналогия, которую я могу придумать для нового поколения музейных очередей, — это очередь, выстраивающаяся перед Apple Store, когда в продаже появляется новый девайс. В обоих случаях очередь рассматривается скорее как чествование поступившего в продажу продукта, чем как неспособность обеспечить соответствие предложения спросу.

Потраченное на очередь в Комнату дождя время — это время, украденное у намного более сложных, требующих затраты большего количества сил удовольствий: Авиньонских девиц (Пабло Пикассо, 1907), Vir Heroicus Sublimis (Барнетт Ньюман, 1950–1951) или любой записи Брюса Наумана. Это новый вид аутоканнибализма, при котором музей поедает ногу, на которой стоит. Ограниченные по времени инсталляции и перформансы родились в противовес представлению об искусстве как о предмете потребления, сложившемуся в условиях экономики, построенной на продаже долговечных товаров. Теперь, в экономике айфона, основанной на монетизируемых «опытах восприятия», эти некогда радикальные формы искусства воспринимаются как вполне коммерческие. На прошедшей в 2010 году в МоМА ретроспективе Марины Абрамович (В присутствии художника) в ее знаменитом проекте с сидением на стульях бунтарство, так остро чувствовавшееся в ранних работах, уступило место ориентированному на очередь развлечению.  Неудивительно, что столь многие представители индустрии музыки и кино (Тилда Суинтон, Джеймс Франко, Канье Уэст, Джей Зи и даже Шайа Лабаф) заявляют теперь, что их самыми неудачными выступлениями были перформансы с Абрамович. Мы могли бы в очередной раз связать все эти проблемы с темой победы зрелища над искусством, или турникета над эстетикой, или директоров корпораций над учеными кураторами. Но я полагаю, что мы переживаем более сложную и фатальную смену представлений о том, что такое искусство; она строится на сочетании чудовищно старомодного и пугающе новомодного.

Старый, романтический взгляд на искусство как на нечто, производящее мгновенный, неизбежный и прежде всего воспроизводимый удар в солнечное сплетение, сегодня соединяется с псевдонейробиологическим представлением об искусстве как о стимуле, вызывающем мгновенные и воспроизводимые реакции мозга. Поместите любителя искусства в аппарат для сканирования с малюсенькой проекцией Моны Лизы или упакуйте его в комнату Кусамы либо Random International, дайте несколько минут на то, чтобы дойти до готовности, и — вуаля! — вы получите мозг, приятно освеженный искусством и совершенно готовый к воздействию следующего эстетического стимула. Ему нужна всего минутка для того, чтобы получить единичный эффект, — модель, очень удобная для музеев, рассматривающих очереди как свидетельство успеха.

Конечно, музеи должны были бы говорить посетителям, что их шедевры требовательны, но вознаграждают сторицей и никак не дают раз и навсегда объяснить их. Быть может, опыты музейного восприятия, на которые выстраиваются очереди, — как раз те самые, ради которых стоять в очередях не стоит.

Материалы по теме
Просмотры: 3537
Популярные материалы
1
Андрей Сарабьянов рассказал о потрясающей находке неизвестных картин русского авангарда
Исследователь русского авангарда Андрей Сарабьянов нашел в Кировской области работы художников начала ХХ века, в том числе Василия Кандинского и Варвары Степановой. Скоро их покажут на выставке в Ельцин Центре в Екатеринбурге.
31 марта 2020
2
Лучшая картина — для короля
Ученые спорят о том, какую из «Данай» Тициан написал для Филиппа II — ту, что из Прадо, или ту, что принадлежит лондонской коллекции Веллингтона.
02 апреля 2020
3
Авангард под присмотром химиков
В последние годы появилось огромное количество подделок русского авангарда. Химический анализ материалов позволяет дать однозначный ответ на вопрос об их подлинности и датировке, считают в лаборатории физико-химических исследований ГосНИИР.
30 марта 2020
4
Шесть российских музеев вошли в топ самых посещаемых музеев мира за 2019 год
В десятке главных, как и прежде, Эрмитаж. Выставка «Щукин: биография коллекции», прошедшая в ГМИИ им. А.С.Пушкина, лидирует в мировом рейтинге по посещаемости среди российских.
02 апреля 2020
5
Галереи: отчаяние и безудержный креатив
Призывы властей и реальные распоряжения о самоизоляции сделали виртуальное пространство единственным, в котором в ближайшее время могут работать художественные галереи. Галеристы и арт-дилеры оказались в невообразимой прежде ситуации.
31 марта 2020
6
Третьяковская галерея выложила в Cеть фото своих выставок
Музей представил как нашумевшие блокбастеры, так и более камерные проекты.
02 апреля 2020
7
Картину ван Гога похитили из нидерландского музея
В это время музей Сингер Ларен был закрыт на карантин.
31 марта 2020
8
Свежий номер: искусство ушло на карантин, но обещало вернуться, вклад русской княжны в итальянскую культуру и будущее Владимиро-Суздальского музея-заповедника
В продаже появилась новая The Art Newspaper Russia. Представляем главные темы и героев апрельского номера, а также традиционный гид по миру роскоши.
01 апреля 2020
9
Георгий Литичевский: «Хожу за продуктами и много рисую»
Известный своими комиксами на разные темы, художник Георгий Литичевский оказался во время пандемии в Нюрнберге, откуда шлет нам всем привет и рисунок.
01 апреля 2020
10
Елена Ковылина предлагает перформанс от вируса
Как искусство помогает победить болезни, рассказала художник-перформансист Елена Ковылина.
03 апреля 2020
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru