The Art Newspaper Russia
Поиск

Коллекционер Георгий Апазидис: «Зверев был по-библейски незащищенным человеком»

Об Анатолии Звереве и коллекционировании икон с TANR поговорил Георгий Апазидис, сын Димитрия Апазидиса, коллекционера работ Зверева и друга Георгия Костаки

В Музее русской иконы открылась первая за более чем десять лет его существования выставка светского искусства. Экспозиция «Дорога к храму» представляет живопись и графику нонконформиста Анатолия Зверева на религиозную тему. Все работы на выставке происходят из частного собрания Димитрия Апазидиса, который начал коллекционировать Зверева благодаря другому известному коллекционеру — Георгию Костаки. TANR поговорила с сыном Димитрия Николаевича Георгием Апазидисом об отце, Звереве и иконах.


Почему выставку Анатолия Зверева решили делать именно в Музее русской иконы?

Дело в том, что у Музея AЗ программы расписаны на месяцы и годы вперед и для этого проекта в ближайшее время — а время терять нельзя — просто не было места. А Зверев настолько многогранен, что значительная часть его граней — беру на себя смелость утверждать это — до сих пор не раскрыта. Для меня большая честь быть в дружеских отношениях с Музеем русской иконы, и наши друзья, в данном случае это Николай Задорожный и Михаил Абрамов, пошли навстречу и поддержали идею выставки Зверева в этом музее.

Был ли сам Зверев религиозным человеком?

Судить о том, был ли он религиозным человеком, можно только по внешним признакам, а что он думал и как рассуждал, никто сказать не может. Мне кажется, что был. Он жил правдой: не врал ни себе, ни своей России. Часто поднимал тему религии в разговорах, но, опять же, ответить на ваш вопрос мог бы только он.

Мы решили показать его работы именно на религиозную тему, потому что это одна из граней творчества Зверева, и она вписывается в тематику Музея русской иконы. На этой выставке будут картины и графика — изображения церквей и рисунки: «Архангел Михаил», «Спас», серия «Голгофа», образы женщины-мадонны.

В экспозиции будет фотография Зверева в Тарусе, на которой внизу есть маленькое пятнышко крови. Дело было так. Звонок в дверь нашей московской квартиры. Открываем — а там Толя с окровавленным лицом. Спрашиваем, что произошло, а он и отвечает: «Я приехал на такси. Водитель меня так плохо вез, что я ему дал пятак и говорю: „А больше ты не заслуживаешь“. Ну и получил удар в лицо, и кровь попала на фотографию. Каждый раз, когда я смотрю на этот снимок, мысленно спрашиваю себя, смог бы я так сказать, зная о последствиях. Да точно нет! А вот по-библейски незащищенный человек сделал это.

Вы хорошо знали Зверева. Он был таким же честным со всеми?

Табели о рангах для него не существовало по определению. В 1960-е годы случилась такая история. Американский посол в Москве Льюэллин Томпсон попросил Костаки познакомить его со Зверевым. Решили, что посол пригласит художника на прием в резиденцию. Георгий Дионисович передал Звереву: мол, американский посол тебя приглашает, ты уж веди себя поприличнее. А Толя ему в ответ что-то хрюкнул, и сразу стало понятно, что ни о каких приличиях речи не будет. В общем, наступил день «Х», Георгий Дионисович привез Зверева в резиденцию Спасо-Хаус. Толя в своем пиджачке с чужого плеча, в поношенных ботинках, кепчонке, которую не снимает. Входят в зал. Там все очень официально, посол с женой встречают гостей. Толя разбегается и, скользя своими ботинками по паркету, как по льду, подлетает к паре, нахлобучивает свою кепочку супруге посла на голову и говорит: «А ты, девочка, ни-че-го!» — и ощеривается. Вокруг — полное оцепенение, но мадам — дипломатка, прихорашивается с этой кепкой. Тут спешно присоединяется и Георгий Дионисович: мол, сами просили, уж не обессудьте, такой вот и есть. Их превосходительства в восторге, руки жмут.

Георгий Дионисович, кстати, и сам любил поозорничать, еще с юных лет. Когда ему было лет восемь-девять, жил он с родителями в подмосковной Баковке, и раз его за что-то наказали, оставив без обеда. Так он все заборы в поселке углем исписал: «Черти-греки голодом морят».

На выставке, помимо религиозных работ Зверева, будет портрет сотрудницы французского посольства…

У этой вещи тоже есть история. Толя рассказывал, как выходит он от Костаки, а там его ждет какая-то элегантная дама, представляется сотрудницей французского посольства. «Хотела бы, чтобы вы написали мой портрет. Я вас провезу на своей дипломатической машине и так же вывезу». — «А давай! — говорит Толя. — Ты девка ничего, поехали». Она его положила за переднее сиденье и накрыла своим пальто, так и провезла мимо милиционера. У нас в коллекции оказался один из написанных им портретов, который она не купила.

Вы упомянули, что многие грани творчества Зверева до сих пор не раскрыты. Собираетесь ли вы делать другие проекты о нем?

Да, собираюсь, если будет возможность. Я, конечно, не специалист, у меня нет искусствоведческого образования, есть только любительские знания, мысли и память об общении (великая привилегия!) с Толей, которая заставляет меня говорить о его творчестве. Он много писал свой дом, соседей по дому, деревню, людей из всех слоев общества (Толя родился в Москве, но родители его с Тамбовщины). Зверева от многих его коллег-современников отличает истинная народность. Если сравнивать его и других современников, несколько вольно, с видами спорта, то другие художники — это художественная гимнастика, теннис, плавание и так далее, а Зверев — это футбол.

Зверева начал собирать ваш отец Димитрий Николаевич Апазидис, который познакомился с художником благодаря Георгию Костаки. Почему он стал коллекционировать именно зверевские работы?

Вы знаете, можно говорить о шестидесятниках, но ни к кому из них эпитет «великий», а тем более «гениальный» приложен быть не может. А Зверев и великий, и гениальный. И это было видно сразу. Поэтому отец с самого начала понял, с кем имеет дело. В содружестве с Георгием Дионисовичем Костаки он всячески помогал, содействовал и где-то защищал его. Зверев, человек необычайной чувствительности, это понимал и с радостью продавал отцу свои картины и приносил в подарок. Например, однажды он пришел с обычным холщовым мешком, бросил его на пол и говорит: «Возьмите, а то мать и это сожжет». Это были его картонки, на которых он писал маслом. Жили они в то время в Сокольниках в старом двухэтажном доме. Печь топилась дровами, а на розжиг шли эти картонки.

Димитрий Николаевич Апазидис также собирал иконы. Можете рассказать о его коллекции?

Значительная часть этой коллекции сейчас находится в Музее имени Андрея Рублева, отец подарил иконы XVII–XVIII веков, 10 или 15 икон. Он собирал иконы XV–XVIII веков во времена, когда они ни для кого не представляли интереса. В этом вопросе отец часто советовался с Георгием Костаки, у которого опыт был побольше (он начал собирать иконы еще до войны, в 1930-е годы). Свои иконы отец большей частью приобретал у таких же, как он, собирателей, и не только в России. Кроме того, отец был хорошо знаком с Иваном Андреевичем Барановым (известный российский реставратор. — TANR), тот предлагал на продажу иконы, которыми владел. У него был заветный сундучок, и он доставал их со словами: «Это хорошая икона», окая на владимирский манер.

Отцовское собрание, около двух десятков образов, перешло по наследству мне и остальным членам семьи и сейчас находится в Швеции. Мы его не выставляем, это камерная домашняя коллекция. В основном это русская икона, но есть и греческая. Все больше XVI и XVII век, немного XV века. Еще порядка пяти образов сейчас находятся здесь, в Музее русской иконы. Так что выставка в каком-то смысле символична: отец собирал Зверева и иконы, и на выставке они тоже окажутся рядом.

Вы сами собираете искусство?

Нет, я только стараюсь сохранить то, что досталось от отца.

Каким вы видите будущее вашей коллекции?

У нас в собрании несколько сотен произведений Зверева, ими владеем я и другие члены семьи. И мы еще не думали детально о его будущем. Пока есть следующее поколение, которое может хранить коллекцию.

Материалы по теме
Просмотры: 7270
Популярные материалы
1
Русский музей открыл грандиозную выставку в честь 125-летия
Выставка посвящена всем тем, кто передал в дар произведения искусства. Среди них русский царь, советский ученый и шоколадный магнат.
29 июля 2020
2
Картины без масла
Выставка в зале графики Третьяковской галереи «Предчувствуя ХХ век. Васнецов, Репин, Серов, Ге, Врубель, Борисов-Мусатов» — попытка выбрать из огромного наследия русских классиков и хрестоматийное, и неизвестное.
29 июля 2020
3
Участников челленджа Музея Гетти увековечили в книге
Карантинные фотопародии по мотивам известных произведений из соцсетей перекочевали в специальное издание.
28 июля 2020
4
Василий Кузнецов: «Можем принимать произведения хоть из Орсе»
Директор музея «Новый Иерусалим», отмечающего 100-летие, рассказал о его сегодняшней стратегии и тактике.
31 июля 2020
5
Самые древние фрески в Венеции и Венецианской лагуне обнаружены на Торчелло
В базилике Санта-Мария Ассунта на острове Торчелло в ходе реставрации специалисты нашли фрагменты фресок IX–X столетий, заложенных еще в Средневековье.
30 июля 2020
6
Во Франции нашли место, изображенное на последней картине ван Гога
Благодаря старинной открытке установлено точное место, где Винсент ван Гог написал свое последнее произведение «Корни деревьев» всего за несколько часов до самоубийства.
29 июля 2020
7
Небольшой автопортрет Рембрандта установил 16-миллионный рекорд
Это автопортрет художника, появившийся на публичном аукционе впервые за многие годы.
29 июля 2020
8
Турист отломил пальцы у скульптуры Кановы, когда делал селфи
Посетитель музея ухитрился беспрепятственно подойти к гипсовой модели знаменитой мраморной скульптуры Полины Бонапарт из коллекции Галереи Боргезе.
03 августа 2020
9
Умер историк искусства, заново открывший миру футуризм
В возрасте 92 лет ушел из жизни Маурицио Кальвези — последний из больших итальянских историков искусства ХХ века.
29 июля 2020
10
Сенат США: российские миллиардеры действовали на арт-рынке в обход санкций
Американские сенаторы называют торговлю искусством «самой большой легальной нерегулируемой отраслью экономики США» и рекомендуют повысить прозрачность и государственный контроль в этой сфере.
31 июля 2020
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru