The Art Newspaper Russia
Поиск

Симон Мраз: «Россия — это удивительное место в плане креативности и художественной силы»

Куратор XII Красноярской музейной биеннале «Мир и мiръ», атташе по культуре посольства Австрии в России и директор Австрийского культурного форума рассказал о том, почему российские региональные биеннале порой интереснее Венецианской

В преддверии открытия XII Красноярской музейной биеннале «Мир и мiръ» TANR поговорила с ее куратором, атташе по культуре посольства Австрии в России и директором Австрийского культурного форума Симоном Мразом о Красноярске, особенностях работы в регионах и русской деревне.

 В прошлом году вы выступили куратором «Обсерватории» в Нижнем Архызе, теперь занялись Красноярской биеннале. Почему вы решили сосредоточиться на российских регионах?

Я уверен, что регионы особенно любопытны в плане культуры. О них много говорят в контексте художников, которые там работают, и я считаю, что очень полезно смотреть, открывать и поддерживать художественный потенциал регионов, но у меня немного другой подход: я рассматриваю регионы как источник вдохновения. Можно собрать художников, которые там работают, но мне интересно также привезти художников на место. Россия огромная, здесь есть очень много мест со своим контекстом и историей, которые примечательны сами по себе, в локальном и международном масштабе, и здесь очень важно отметить, что интересны они не в качестве экзотики. Вы упомянули «Обсерваторию» в Карачаево-Черкесии. Это один из самых больших институтов Российской академии наук, до сих пор там работают и живут люди, население научного городка. Художникам тоже интересно там поработать: и российским, и зарубежным — всем, кто раньше не был в тех местах.

А почему вы решили стать куратором основного проекта Красноярской биеннале?

Я уже бывал в Красноярске в 2009 году, когда только приехал в Россию, это было мое первое путешествие по стране. Уже тогда биеннале была заметным событием, а познакомила меня с ней Ольга Лопухова, удивительный человек. Мы встретились в Москве, и она сказала, что мне обязательно надо съездить в Красноярск. Я, конечно, послушался и поехал. В первую очередь меня тогда впечатлил Красноярский музейный центр — там отчетливо ощущается преемственность истории большой страны: это бывший музей Ленина, а сейчас центр современного искусства. После этого я успел сделать много разного, а в 2017 году вспомнил это место, тем более что я оставался в контакте с людьми, которые там работают. Я познакомился с новым директором музея, очень энергичной женщиной и интересным человеком Марией Буковой и с его художественным руководителем Сергеем Ковалевским, который занимается музеем уже много лет. У нас сложились дружественные отношения.

Биеннале финансируется из государственных или из частных источников?

Это всегда микс. Есть, конечно, государственные деньги. Кроме того, я работаю в Австрийском культурном форуме, в посольстве. Наш австрийский бюджет, который предоставляет государство, должен тратиться на австрийских художников (и они будут на биеннале) или на технические нужды. Я, конечно, считаю, что нужно подключать и художников из других стран — в первую очередь российских, но не только. Биеннале будет международным проектом. У нас, например, есть участники из Нидерландов и Германии — их поддерживают посольство Нидерландов и Гете-институт. Еще один наш давний партнер — Райффайзенбанк. Часть средств на биеннале выделяет правительство Австрии как главному проекту перекрестного Года туризма. И конечно, я по ниточке везде ищу средства.

Расскажите об основном проекте биеннале. Как вы пришли к теме русской деревни?

Искусство создается в контексте истории, и игнорировать 100-летие революции было просто невозможно. Поэтому я выбрал тему русской деревни. Ее взаимоотношения с искусством — это, конечно, бесконечная история, жизни не хватит, чтобы ее охватить. Энциклопедический подход тут невозможен, и мы выбрали несколько аспектов этой огромной темы, в том числе личные отношения художников с деревней. Это, например, авторы, которые родились в деревне и для которых важны воспоминания о детстве. Леонид Тишков, чья художественная работа во многом строится вокруг такого опыта, или Аня Желудь, художница, которая живет в Подмосковье, у нее очень персональный подход к деревенской жизни.

Есть другой аспект большой темы — заброшенные деревни. Туда поехали фотограф Данила Ткаченко и художник Илья Долгов. Илья ездил в заброшенные поселения и искал там разные цветочки, овощи, следы человеческой жизни в местах, где уже никого нет. Он собирал гербарий и рисовал его.

Нам также были интересны культурные инициативы в деревне. В Мышкинском районе есть музей Учемского края. Мы туда пригласили одного австрийского художника и Леонида Тишкова, который создал работу для музея — хотелось сделать произведения, которые бы остались на месте. Потом мы пригласили в Учму крутого специалиста из Перми Тимофея Дубровских, который снял видеоэкскурсию по музею, и она тоже будет на биеннале. В основном проекте мы покажем фотоисследование о деревне староверов, будут и работы о деревнях, где молодое поколение по преимуществу пьет. Это целый мир, который нужно открывать: есть огромная Россия, где существуют деревни, принадлежащие абсолютно разным культурам. Мы смотрим на них из Москвы, а есть люди из Австрии, которые вообще мало знают об этом и думают, что русская деревня — это что-то вроде Учмы. Они не знают, что есть деревни в Калмыкии или якутские деревни, о которых мы тоже рассказываем. Мы пригласили дуэт австрийских художников Hanakam&Schuller в далекую деревню в Якутии. Впечатлений у них, конечно, была масса, там все очень аутентично. И в итоге они сняли видео с очень известной местной музыкальной исполнительницей.

Вместе с вами над основным проектом работает еще девять человек. Для чего нужна такая большая команда кураторов?

Идея проекта принадлежит мне, но я очень люблю работать в команде, консультироваться с разными специалистами. Есть серьезные кураторы, которые внимательно смотрят искусство, говорят и пишут слова, которые мало кто понимает, — все это классно, но я просто не такой умница. Я, например, в числе прочего мало знаю о немецком искусстве и лучше спрошу о нем свою коллегу из Гете-института. Она мне скажет, что есть, допустим Антье Шифферс, — и это уже не моя идея пригласить эту художницу. Я взаимодействую и с красноярской командой: это и Сергей Ковалевский, и Мария Букова. Мы каждый день общаемся, и они работают с местными художниками. С нами работает Карин Циммер, которая мне очень помогла с австрийскими художниками, потому что я с ними постоянно общаюсь и не очень люблю выбирать.

Вы рассматриваете биеннале как возможность показать современное искусство на месте или рассчитываете, что она привлечет внимание международного сообщества?

Вы знаете, я не питаю романтических иллюзий по поводу визитов международного сообщества. В то же время я считаю, что Уральская биеннале, Красноярская или Ширяевская — гораздо круче, чем, например, Венецианская, которая, без сомнения, очень хороша. Но людям, которые были в Венеции много раз, было бы полезно съездить в Самарскую область или на Урал: там можно научиться очень многому. Россия — это удивительное место в плане креативности и художественной силы, а в Венеции каждый камень все видели уже 20 раз. Конечно, это очень значимое место, где встречаются люди, куда привозят много интересного искусства, устраивают хорошие вечеринки и так далее, но я надеюсь, что в будущем вся эта международная тусовка дружно поедет в Красноярск или Екатеринбург, и надо этому способствовать.

Я также думаю, что любая биеннале, которая проходит здесь, должна говорить о месте, где находится, и ключ успеха таких проектов именно в людях, которые приходят, чтобы их увидеть. Невозможно этого добиться одной выставкой раз в два года — это постоянный труд тех, кто там работает. Я своими глазами видел, что Красноярск — одно из таких мест. Команда, которая там работает, позиционирует себя как часть культурной жизни Красноярска, это люди, которые на 100% ценят классическое искусство, но им интересно, что происходит сейчас. Это современные культурные деятели, которые хотят смотреть и учиться. И что особенно важно, у них там есть публика. Мне кажется, что некоторые региональные инициативы оказывают больше влияния на культурную жизнь города, чем проекты в Москве.

Я поясню. Многие мероприятия в Москве считаются успешными, если туда пришло, допустим, 100 тыс. человек. Но сколько миллионов людей здесь живет? В Екатеринбурге, или в Нижнем Новгороде, или в Красноярске, может быть, на выставку придет меньше, но среди них будет больше посетителей, профессиональная деятельность которых не связана с культурой. Это люди, которые работают в разных сферах, и им просто интересно посмотреть современное искусство. В таких местах всегда ощущается какая-то позитивная атмосфера.

Я недавно ездил в Биробиджан в связи с проектом Австрийского культурного форума в этом городе, и там было очень хорошо работать. Нас там поддерживают, как и в Красноярске; дистанция между нами и администрацией в таких городах гораздо меньше. Ведь очень часто вопросы политики превращаются в некую кашу, когда одной стороне кажется, что противоположная сторона представляет консервативный академический блок, ей начинают возражать, возникает спор. Так не должно быть. Когда люди понимают друг друга и стараются действовать вместе, получается гораздо больше.

В моих последних проектах нас поддерживают местные власти, они верят в нас, а мы доверяем им, и вместе мы стараемся сделать что-то хорошее и интересное. Это серьезная работа, в проектах есть вещи, которые кому-то нравятся, а у кого-то вызывают критику. И почему нет? Критика — это абсолютно нормально. Так что в регионах очень комфортно работать и в административном плане.

Благодаря прессе о наших проектах узнают миллионы людей. Крупные международные издания пишут о Биробиджане, людям интересны произведения искусства, которые там создаются, это взгляд на Россию, дистанцированный от политики. Проблемы есть всегда, и решать их нужно, но важно, что есть еще что-то, кроме них. Жизнь в Биробиджане многое рассказывает о нас и нашей истории. Это даже не только еврейская история, это рассказ о человеческой воле.

Красноярская музейная биеннале «Мир и мiръ»
5 октября 2017 – 28 февраля 2018

Материалы по теме
Просмотры: 5532
Популярные материалы
1
Выставка «Viva la vida! Фрида Кало и Диего Ривера» пройдет в Манеже
Большинство произведений приедет на выставку из Музея Долорес Ольмедо, обладающего крупнейшей в мире коллекцией живописи Кало и Риверы.
15 октября 2018
2
Музею Востока исполняется 100 лет
К своему юбилею Государственный музей искусства народов Востока подходит на пике территориального расширения. Осваивая новые для себя пространства, институция одновременно стремится не забывать о присущей ей научной фундаментальности.
10 октября 2018
3
Оскар Рабин: «Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни»
Художник-нонконформист, в этом году отметивший 90-летие, рассказал The Art Newspaper Russia о своей жизни в Москве и Париже и об отношении к современному искусству.
12 октября 2018
4
Коллекционер заберет изрезанный на Sotheby’s холст Бэнкси, уже ставший другой работой
Аукционный дом объявил себя едва ли не соавтором Бэнкси, назвав случай на недавних торгах «первым, когда перформанс был продан на аукционе».
12 октября 2018
5
Как продавать бесценное: уловки успешных арт-дилеров
Искусство продается и покупается, арт-рынок растет, а мы вспоминаем о самых предприимчивых галеристах и их излюбленных тактиках, проверенных десятилетиями.
10 октября 2018
6
Коллекция Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской снова продается
На аукционе Sotheby’s в Лондоне будет представлено более 300 лотов из коллекции великих музыкантов: мебель, ювелирные украшения, произведения русского искусства, книги и музыкальные инструменты.
11 октября 2018
7
Как реставрировались работы Врубеля, Верещагина, Гончаровой, показывает Центр Грабаря
Выставка «Век ради вечного» приурочена к 100-летию Научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря.
11 октября 2018
8
В выставке «Красный» в Гран-пале примут участие Третьяковка, ГМИИ им. А.С.Пушкина и Русский музей
Проект объединит в Париже авангард, соцреализм и неофициальное советское искусство
12 октября 2018
9
Осень ветхосоветского модернизма
Спасением монументального наследия позднесоветского времени занимаются в основном градозащитники и отдельные энтузиасты.
15 октября 2018
10
Британский музей не станет открывать залы с коллекцией древних барельефов
В подземных галереях, закрытых с 2006 года, все еще хранится ассирийский рельеф стоимостью £100 млн. Про спрятанные там сокровища не то чтобы забыли — использование залов цокольного этажа по-прежнему признается нерациональным.
10 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru