The Art Newspaper Russia
Поиск

Устали торговать

В конце апреля три старейшие и авторитетнейшие галереи Москвы: «М&Ю Гельман», «Айдан» и XL — объявили об окончании своей деятельности в том виде, в котором существовали по сей день, то есть в виде коммерческих структур, чем повергли художественное сообщество в шок. Еще большей неожиданностью стало то, что они не просто решили закрыться, но, по словам их владельцев, «переформатироваться» в ищущие спонсоров и государственной поддержки институции. Пресс-конференция в Центре современного искусства «Винзавод», где базируются галереи, должна была убедить журналистов, что это единственно правильное решение в условиях кризиса. Галеристы уверяли, что рынка современного искусства в России нет и 80% коллекционеров переехали на Запад.

Смена формата

«Айдан» превращается в «Студию Айдан». Как и прежняя галерея, студия будет функционировать в частично открытом для зрителя режиме. Однако теперь во главе угла будут не выставки, а творческая деятельность Айдан Салаховой, ее учеников и художников ее круга. В отличие от галереи студия в большей степени ориентирована не на коммерческий, а на творческий результат. Одним из образцов для возникновения подобного формата послужила «Фабрика» Энди Уорхола, ставшая творческим центром Нью-Йорка в 1970–1980-е годы.

Открыв галерею почти 20 лет назад, Айдан Салахова не прекращала работать как художник, и теперь, по ее признанию, продажа собственных картин приносит ей больше, чем работы художников галереи. Кроме того, Айдан преподает в Суриковском институте, отсюда и ученики.

Вместо «М&Ю Гельман» будет создана некоммерческая продюсерская компания «Культурный альянс», в которой Марат Гельман будет отвечать за искусство, Юлия Гельман — за проекты, связанные с дизайном, музыкальный продюсер Александр Чепарухин — за музыкальную составляющую, а критик и писатель Вячеслав Курицын — за литературную. «Мы планируем, оставшись в прежнем пространстве, презентовать в столице региональные проекты в области искусства, дизайна, музыки и литературы, осуществлять поддержку авторов, их представительство в Москве и коммуникации с другими странами», — говорят представители галереи.

Эта трансформация наиболее предсказуема, так как Марат Гельман уже несколько лет занимается подобными вещами. После успешной деятельности в Перми и создания там Музея PERMM он ищет сотрудничества с властями других регионов, предлагая современное искусство в качестве локомотива, вывозящего весь регион на новый экономический уровень. Стоит напомнить, что год назад Марат Гельман участвовал в создании программы новой культурной политики как член Общественной палаты и что не все его проекты оказались так успешны, как PERMM. Создание центра современного искусства в Твери, анонсированного год назад, заглохло. Сейчас Гельман завоевывает Краснодар, где в середине мая открывается первая выставка.

Галерея XL, как заявила ее директор Елена Селина, остается коммерческим предприятием и будет показывать четыре выставки в год. Но параллельно будет существовать и некоммерческое подразделение XL Projects. «Мы расширяем свою деятельность не посредством открытия новых коммерческих галерейных пространств, а путем развития кураторских проектов, — рассказывает Селина. — XL Projects как некоммерческая организация будет проводить выставки в пространстве XL и в других выставочных залах, музеях, общественных пространствах в России и мире».

Принять подобное решение галеристку вынудило то, что в своем коммерческом статусе галерея не может получить субсидирование на музейные выставки художников, которые до этого она устраивала в государственных музеях, в том числе в Третьяковской галерее, Русском музее, Московском музее современного искусства, за свой счет, а также большие расходы на участие в международных ярмарках, таких как Art Basel и Frieze, где XL была первым российским участником. Если до кризиса это еще было возможно, то теперь галерея не может себе этого позволить.

Профсоюз?

Возможно, ситуация с одновременным закрытием выглядит как громкий пиар-ход, способ привлечения внимания к своей деятельности и проблемам. Не могут же галеристы объявить голодовку. Альянс трех ведущих российских галерей — это фактически зародыш профсоюза, о создании которого давно поговаривают в московских художественных кругах. Правда, до этого коллективно отстаивать свои права собирались в основном художники — перед акулами-галеристами, а теперь выяснилось, что профсоюз нужен самим акулам. Если суммировать все жалобы, прозвучавшие в ходе пресс-конференции на «Винзаводе», основные требования сводятся к трем пунктам. По мнению галеристов, государство должно: помогать оплачивать стенды на международных ярмарках, снизить таможенные сборы для вывозимых и ввозимых произведений искусства, ввести налоговые послабления для коллекционеров современного искусства.

Эту точку зрения подтверждает главный редактора журнала «Искусство» Константин Агунович: «Объективно нет никаких предпосылок для ажитации, которая сопровождала заявление наших галеристов. Они и до этого, надо сказать, существовали перпендикулярно всем рыночным условиям; каждый реализовывал какую-то свою, индивидуальную модель выживания в этом бизнесе. Что же теперь? Да ровно то же самое. Рынка как не было, так и нет. Селина, Айдан и Гельман есть. Так что же изменилось? А вот что: галерея, всегда бывшая инструментом заработка, теперь вынуждена тратиться на искусство. «Работать за свои мы больше не хотим» — вот радикальная новость, которую я сейчас услышал».

Кто жертвы?

Персонал и художников, естественно, за две недели никто не предупреждал. По словам художника Ивана Плюща, сотрудничавшего с галереей Гельмана, это безрадостное известие застало его в деловой поездке, во время участия в ярмарке Art Paris: о закрытии галереи он узнал из новостей. Потом ему сообщили, что он может забрать свои произведения и считать себя свободным художником. Авторам галереи XL повезло больше: с ними никто не собирается прерывать отношения, только выставки будут устраиваться реже и никого не будут вывозить на ярмарки за галерейный счет. «Айдан», как говорят ее художники, вроде бы тоже не бросает своих и пытается куда-то пристроить.

Стоит заметить, что галерейный бизнес в России изначально строился на личных контактах и отношениях, без заключения официальных контрактов с художниками. Поэтому наиболее востребованные авторы могли себе позволить курсировать из одной галереи в другую, а галеристы, не имея эксклюзива, не имели и обязательств поддерживать художников, и стимула их активно продавать. Эта неофициальная ситуация в конце концов аукнулась самим галеристам: вместо того чтобы стричь купоны с продаж когда-то раскрученных ими авторов, они оказались ни при чем.

Заложниками ситуации получились и коллекционеры. В официальном сообщении прессе Марат Гельман заявил, что 80% коллекционеров покинули страну. Это преувеличение. Например, Пьер Броше, пионер коллекционирования современного искусства в России, никуда не уехал и уезжать не собирается. Только в этом году, по его словам, он купил 80 произведений у молодых авторов, среди которых Андрей Кузькин, Аня Желудь и Арсений Жиляев — все те художники, которые составляют базис отечественной молодой арт-сцены. Пьер Броше считает, что закрытием галерей владельцы подставили как коллекционеров, так и весь вялый арт-рынок в России.

Раньше галеристы давали обещания, что, если произведение разонравится покупателю и он решит его вернуть, галерея-продавец обязуется принять его обратно. Сейчас выходит, нет галерей — некому возвращать искусство.

Клиенты, ставшие конкурентами

Вопрос коллекционеров-покупателей, пожалуй, ключевой в этой истории. И дело даже не в том, что часть клиентов галерей переехала на ПМЖ в Лондон, — это еще никому не мешало продолжать покупать искусство в Москве. Здесь возникла более интересная и парадоксальная коллизия. Дело в том, что часть коллекционеров, поначалу настороженно относившаяся к современному искусству, усилиями галеристов-энтузиастов поверила в его потенциал и, собрав приличные коллекции, задумалась о том, что с ними делать дальше. Логичный ход — открыть некоммерческий фонд (частный музей, программу поддержки художников, выставочный зал).

Первой так поступила Стелла Кесаева, сначала открыв галерею, а потом перепрофилировав ее в фонд Stella Art Foundation. Она сместила свои интересы с показа в России западных художников на поддержку круга отечественных концептуалистов (которыми, в частности, занималась XL).

Свой фонд «Екатерина» и большой выставочный зал в Москве открыли коллекционеры Владимир и Екатерина Семенихины (между прочим, резиденты Монако). В этом же ряду Культурный фонд «Артхроника» Шалвы Бреуса, учредивший Премию Кандинского (эффективный механизм для поиска молодых талантов) и недавно объявивший о создании музея, Фонд «Эра» Елены Березкиной, учрежденный около года назад Фонд «Виктория — искусство быть современным» Леонида Михельсона, организующий выставки молодых русских художников за рубежом, Центр современной культуры «Гараж», не игнорирующий отечественных звезд. Наконец, буквально на днях жена экс-мэра Москвы Елена Батурина объявила о создании фонда Be Open — опять же проживание в Лондоне не мешает благотворительной деятельности.

Понятно, что галереям не под силу тягаться с организациями, за которыми стоят крупные и очень крупные капиталы (часть владельцев перечисленных выше фондов входит в первые две сотни российского списка Forbes), а фондам уже нет нужды прибегать к посредничеству галерей, если они могут предложить художникам прямое и интересное сотрудничество в виде выставок, после которого часть работ может оказаться в коллекции фонда. И если, скажем, для Елены Селиной $300 тыс., в которые ей обходится ежегодное содержание галереи, кажутся неподъемной суммой, то Елена Батурина может позволить себе потратить на искусство $100 млн.

К числу новых конкурентов старейших галерей можно отнести и аукционный дом Phillips de Pury, сменивший политику после перехода в собственность российских предпринимателей Леонида Струнина и Леонида Фридлянда, кстати тоже учредивших фонд «ЦУМ Art Foundation». В отличие от других аукционных домов, где работы современных российских художников появляются довольно редко и в основном со вторичного рынка — из коллекций, Phillips de Pury делает акцент на самое «свежее» искусство, и в его каталогах можно увидеть работы начинающих российских художников, не представленные ни на одной галерейной выставке.

Бизнес или миссия?

Из российских галеристов-пионеров на рынке остался только Владимир Овчаренко (галерея «Риджина») — сейчас он занял место «XL галереи» на ярмарках Art Basel и Frieze. Овчаренко не только не сворачивает бизнес, но и расширяет его, открыв филиал в Лондоне.

В отличие от своих коллег он профессиональный бизнесмен. В 1990-е «Риджина» была прообразом нынешних фондов: молодой банкир радостно спонсировал самые фантастические идеи московских авангардистов и покупал работы в коллекцию у своих коллег. Публичные признания Гельмана, Айдан и XL подтвердили то, что было давно понятно многим наблюдавшим за российским художественным процессом: без привлечения дополнительных ресурсов галерейный бизнес в России крайне рискованное предприятие. Но ведь многие, кто начинал это дело, относились к нему, скорее, как к культурной миссии, нежели как к чистому бизнесу. И сейчас всего лишь публично признали свои настоящие роли.

Елена Селина — блестящий музейный куратор с академическим искусствоведческим образованием. Айдан Салахова — художник, преподаватель с недюжинным светским талантом. Марат Гельман — видный общественный деятель и политтехнолог. Очевидно, что галереи для них не были целью, а были средством применить свои способности. За 20 лет ситуация изменилась, и не в последнюю очередь благодаря этим людям, сделавшим современное русское искусство востребованным и популярным и, более того, создавшим рынок, с которого они теперь уходят, давая дорогу другим игрокам.
Сейчас в Москве работает около 80 галерей, и за последний год открылось несколько новых. Раньше все жаловались, что молодой амбициозной галерее очень сложно пробиться в нашей стране, так как весь рынок сосредоточен в руках четырех-пяти акул арт-бизнеса. Теперь у новичков появился прекрасный шанс почувствовать себя полноценными игроками и мощно «стартапнуть» на поле современного искусства.

Просмотры: 1231
Популярные материалы
1
Алена Долецкая стала креативным консультантом Третьяковки
В новой должности она займется продвижением выставок
16 января 2018
2
Выставка «Рисунки скульпторов. Роден. Майоль. Деспио» пройдет в фонде IN ARTIBUS
Проект впервые представит публике серию из 50 рисунков Майоля 1916 года, а также работы редкого для российских музеев Шарля Деспио.
16 января 2018
3
Найден неизвестный ранее рисунок ван Гога
Находка помогла атрибутировать другую работу художника.
17 января 2018
4
В Иране открылся первый музей, посвященный художнице
Ретроспектива Монир Шахруди Фарманфармаян разместилась в бывшем дворце в Тегеране.
16 января 2018
5
Катрина Нейбурга: «Если отличную идею не удалось воплотить за полгода, я брошу ее и примусь за что-то еще»
Латвийская художница и сценограф о будущем проекте для I Рижской биеннале современного искусства (состоится в июне 2018 года), эзотерическом шорт-листе, любви к классической музыке и парикмахерам.
16 января 2018
6
Три выставки недели
Живописец Павел Корин в Новой Третьяковке, фотографии Бориса Кустодиева в Мультимедиа Арт Музее и «Учреждение культуры» в Stella Art Foundation.
19 января 2018
7
15 новых музеев, которые удивят мир в 2018 году
Какие музеи и галереи совсем скоро появятся в Москве, Лондоне, Париже, Шанхае и над чем работают лауреаты Прицкеровской премии, читайте в подборке The Art Newspaper Russia.
22 января 2018
8
Парижанам не понравилась скульптура Джеффа Кунса в память о жертвах терактов
Монумент «Букет тюльпанов» задумывался как подарок США Франции, однако его возможная установка перед Пале-де-Токио вызвала протест у художников и жителей города. Решение примет Министерство культуры Франции.
22 января 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru