The Art Newspaper Russia
Поиск

Арно Коэнен: «Наша мечта — оформить станцию московского метро»

Произведение паблик-арта площадью 450 кв. м появилось в Амстердаме. Его авторы Арно Коэнен и Ирис Роскам рассказали, отчего их работа похожа на станцию Московского метрополитена и почему они хотят участвовать в конкурсе на оформление новых станций в Москве

Прославившиеся два года назад гигантской мозаикой «Рог изобилия» на куполе городского рынка Роттердама голландские художники Арно Коэнен и Ирис Роскам (Arno&Iris) представили Amsterdam Oersoep («Амстердамское происхождение жизни») — заново оформленный торговый пассаж Beurspassage, выходящий на площадь Дам. По своему роскошному стилю (мозаики, люстры, мраморные полы) «Происхождение» напоминает старые станции московского метро. Главный редактор TANR Милена Орлова познакомилась с художниками и выяснила, что это неспроста: они собираются участвовать в конкурсе на оформление новых станций Московского метрополитена и больше всего не любят модернистский принцип «меньше — значит больше».


Ваше новое произведение в Амстердаме содержит отсылки к историческим зданиям и сооружениям, в том числе напоминает о стиле московского метро. Вас действительно вдохновляло московское метро или это случайное совпадение?

Да, мы буквально вдохновлялись московским метро. Когда мы в первый раз увидели эти дворцы для народа, мы были поражены и восхищены тем, что такие мастерски сделанные, величественные и зрелищные произведения искусства, включая гигантские люстры, помещены в общественное пространство. В любом другом городе метро — мрачное место, спускаться в него не всегда приятно. Вот так повернуть ситуацию на 180 градусов и сделать метро эпицентром искусств — это блестящая идея! Конечно, сегодня искусство все чаще и чаще используется в подземках, но нигде так щедро, как в Москве. Это абсолютно высший, совершенный пример паблик-арта.

Кроме того, наша новая работа — это еще и личная история. В Голландии в официальном арт-мире доминирует увядающая модернистская элита — те, кто считает, что знает, что такое хороший и плохой вкус, и хочет контролировать, кому позволено быть хорошим художником, а кому нет. Это система, которой вы должны следовать начиная с художественной школы, затем, если повезет, вы найдете хорошую галерею, а если вы действительно счастливчик, то попадете и в музей. Это замкнутый круг, оторванный от реальности. С самого начала это был мир, к которому мы не хотели принадлежать и которому не хотим быть обязанными. Хороший художник слишком упрям, чтобы следовать этим неписаным законам.

Мы счастливы, потому что сами определяем ход своей карьеры в реальном мире. Включая искусство в общественных пространствах, разные независимые события вроде видеопроекций на грандиозных техновечеринках. Наши недавние гигантские публичные арт-проекты — триумф над этой старой системой.

Вы бы хотели оформить реальную новую станцию московского метро?

Это наша мечта! Мы пытаемся реализовать ее почти 12 лет, с тех пор как участвовали в обменной программе с российскими художниками, организованной Арсением Сергеевым, преподавателем и владельцем художественного агентства «Артполитика».

Мы хотели декорировать пустую станцию, следуя традиции, но на современную тему. Тогда это не вышло, тем не менее мы сделали работу в общественном пространстве в Екатеринбурге. И как говорит Арсений, мы вписались в историю русского искусства, так как оказались первыми за долгое время иностранными художниками, кто создал в России большое публичное произведение искусства. Это мозаика на стене екатеринбургского университета.

Сейчас мы опять скооперировались с нашим другом Арсением и собираемся участвовать в конкурсе на оформление трех новых станций московского метро. И очень надеемся, что в этот раз получится, потому что с тех пор у нас появилось много реализованных работ такого масштаба.

Как вы попали в искусство?

Арно Коэнен: Мой отец был учителем рисования и показывал мне не только культурное наследие вроде дворцов и замков — он брал меня на большие художественные выставки, арт-манифестации, такие как Documenta в Касселе, и водил в музеи современного искусства. В детстве мне не всегда все нравилось, но в итоге это вдохновило меня на то, чтобы самому стать художником. Особенно Documenta, где всегда были толпы народа, приехавшего посмотреть на современное искусство, и большие инсталляции в парках. Арт-классы, рисование — вот к чему у меня оказался талант.

Ирис Роскам: Мои родители никогда не возили нас на курорты или на море, но мы ездили по дворцам, замкам и церквям в Германии и Италии. Мой отец был художником, мне разрешалось пользоваться его инструментами и материалами. А мама просто делала много чего своими руками. Когда мне было 11, мы поехали на остров Гернси (Нормандские острова); там я впервые увидела, как делают стекло, и сразу почувствовала себя как дома. Я поступила в художественную школу, но мне не нравились правила, которые мешают тебе стать художником. Я пошла работать в мастерскую по изготовлению стекла и занимаюсь этим уже почти 15 лет. Кроме того, мы часто бывали в Чехии, и я влюбилась в эту страну, тем более что мой дед наполовину чех, наполовину хорват. Меня всегда вдохновляло что-то отличное от того, что вдохновляло других студентов, и, возможно, это и есть та самая причина, почему я не чувствую себя своей в голландском кальвинистском художественном мире.

Вы работаете в команде и часто с другими людьми. Как распределяются роли?

Это роковой миф, что художник непременно одинокий гений. Никто не хорош во всем, поэтому работать в команде с людьми, которые думают так же, как ты, но при этом умеют что-то другое, — это как 1+1=3. Когда намечается новый проект, мы вместе обсуждаем общую идею, а потом каждый делает то, в чем он хорош. В конце мы считаем весь проект нашим общим: не очень интересно рассказывать, кто чем конкретно занимался, мы все нужны друг другу.

Самый большой ваш проект — мозаика «Рог изобилия» на гигантском своде нового рынка в Роттердаме, 11 тыс. кв. м. Какие у вас были трудности при его воплощении, ведь раньше вы не занимались такими грандиозными проектами?

У нас уже был опыт. Наш самый крупный проект до рынка в Роттердаме — это целый парк в Южной Голландии. Конечно, мы никогда раньше такого не делали, но мы были достаточно уверены в себе, чтобы взяться за этот заказ, и выполнили его успешно.

Самое важное с точки зрения развития — мы начали работать с арт-продюсером. Сейчас это Arttenders, наш партнер в сфере искусства. В классической ситуации у художника есть галерист, кто-то с маленьким магазином по продаже живописи и скульптуры, но, так как характер арт-мира изменился, нам нужна совсем другая помощь. Большие арт-проекты нуждаются в арт-продюсере — фигуре, привычной в кино или музыкальной индустрии, но мы были первыми, кто изобрел эту профессию в сфере художественных проектов в Голландии. Странно, что первым, потому что сфера искусства — это вроде бы что-то прогрессивное, но, как выясняется, некоторые структуры в ней остаются традиционными.

Вот уже почти десять лет мы работаем на заказ и нас поддерживает арт-продюсер: контролирует практические вопросы, включая бюджет, общается с подрядчиками и заказчиками. Это очень удачная кооперация. Файе Эллен (Arttenders) — одна из пионеров в этой области, с ней мы сделали и рынок, и пассаж. Очень амбициозная молодая женщина, с которой мы собираемся попытаться получить заказ и на станцию московского метро. Кроме того, что все нужно организовать профессионально, эта деятельность не для тех, у кого кишка тонка, тут нужна смелость никогда не говорить «никогда» и быть готовым к приключениям.

Что нового, по-вашему, вы внесли в монументальное искусство?

Мы включили старую традицию в современный визуальный язык и работаем одновременно и в старых, и в новых техниках. Когда современное культурное наследие было создано, искусство играло центральную роль в обществе, была сцена для лучших художников и ремесленников. Церкви, дворцы, площади и парки. Как у вас в Москве!

К сегодняшнему дню в Голландии искусство частично утратило свою популярность, так как модернизм ставит во главу угла эго художника, и поэтому теряется контакт с широкой публикой. Искусство исчезает за плотно закрытыми дверями культурных институций, и обычный человек чувствует себя исключенным. Искусство становится полем для посвященных, элиты с секретным знанием, что заставляет других ощущать себя дураками.

В эпоху постмодерна множество художников буквально выходят на улицы, и кураторы музеев современного искусства не представляют эти движения. Я знаю очень многих художников с прекрасной интернациональной карьерой, которых никогда не показывали в голландских музеях, — это практически целое поколение.

Но это не стало трагедией. Надо сказать, наши коллеги, да и мы, абсолютно этим не расстроены. Мы просто смотрим поверх кураторских голов и делаем свои увлекательные и устраивающие нас карьеры без их разрешения. Для нас результат этого развития — успех в публичном искусстве, в той традиции, где искусство снова праздник в реальном мире, и это отлично!

У вас на сайте сказано, что вы делаете проекты и с не очень большим бюджетом. Один из таких — проект в Екатеринбурге. Расскажите подробнее о нем.

Арсений Сергеев хотел, чтобы мы реализовали большую работу — такую, как делаем на родине. Действительно, бюджет был очень маленьким, но он сумел все устроить. Мы обсуждали разные варианты — он выбрал цифровую мозаику. В ее основе лежала идея использовать ограниченный набор материалов и компьютер, чтобы получить максимальный результат. Я не могу просчитать, скажем, варианты сочетания 12 цветов лучше, чем компьютер.

Наша мозаика была сделана как бы наизнанку, вопреки традиции. Я попросил Арсения найти самую дешевую плитку для ванных, которая была в Екатеринбурге. Восемь цветов — от белого до розовато-серого. А еще мне хотелось показать меняющееся российское общество. Незадолго до этого я ездил в Петербург вместе с Алистаром Оверимом на большой международный турнир боев без правил, где он был главной звездой (Алистар Оверим — нидерландский борец в тяжелом весе. — TANR). На основе фотографий, снятых на этом турнире, мы сделали серию постеров и показали ее в университете в Екатеринбурге, а одну фотографию превратили в ту самую мозаику из кафеля на наружной стене университета.

В некоторых статьях вас называют королями китча. Вам не обидно?

Как только нас не называют! Например, volkskunstenaar, то есть «художники для народа». И мы этим гордимся, потому что это наша цель — делать искусство для народа, что же еще?

Насчет китча, это ярлык, который нам навязывают ортодоксальные модернисты. Они никак не могут смириться с тем, что люди меняют визуальную культуру помимо их строгих правил, «бебибумеры» (поколение, родившееся после войны. — TANR), которые не хотят понять, что их роль сыграна.

Китч — это нечто фальшивое, не оригинальный дизайн, плохая копия. Модернистский стиль по принципу «меньше — значит больше», по нашему мнению, тоже клише и тотальный китч. А богато декорированная оригинальная работа — нет. Вы можете такое не любить, но это не китч!

Не забывайте, что Голландия по-прежнему находится под сильнейшим влиянием кальвинистов и их beeldenstorm — иконоборчества, начавшегося в XVI веке, когда протестанты громили католические церкви, разрушая все искусство и особенно статуи, так как считали, что бог только в голове, а все остальное ведет к заблуждению. Да, как джихадисты сегодня. Это замечательная параллель! Для нас доктрина «меньше — значит больше» — то же самое, что террор модернистских фундаменталистов. То, что мы сделали с парком, рынком и пассажем, — это иконоборчество наоборот, и мы выиграли.

У вас много татуировок. Они тоже сделаны по вашим эскизам?

Нет, татуировки — это наше хобби. Здорово носить на себе произведение искусства, созданное вашим коллегой!

Просмотры: 3450
Популярные материалы
1
Выставка «Viva la vida! Фрида Кало и Диего Ривера» пройдет в Манеже
Большинство произведений приедет на выставку из Музея Долорес Ольмедо, обладающего крупнейшей в мире коллекцией живописи Кало и Риверы.
15 октября 2018
2
Музею Востока исполняется 100 лет
К своему юбилею Государственный музей искусства народов Востока подходит на пике территориального расширения. Осваивая новые для себя пространства, институция одновременно стремится не забывать о присущей ей научной фундаментальности.
10 октября 2018
3
Оскар Рабин: «Бульдозерная выставка была самым ярким событием моей жизни»
Художник-нонконформист, в этом году отметивший 90-летие, рассказал The Art Newspaper Russia о своей жизни в Москве и Париже и об отношении к современному искусству.
12 октября 2018
4
Как продавать бесценное: уловки успешных арт-дилеров
Искусство продается и покупается, арт-рынок растет, а мы вспоминаем о самых предприимчивых галеристах и их излюбленных тактиках, проверенных десятилетиями.
10 октября 2018
5
Коллекционер заберет изрезанный на Sotheby’s холст Бэнкси, уже ставший другой работой
Аукционный дом объявил себя едва ли не соавтором Бэнкси, назвав случай на недавних торгах «первым, когда перформанс был продан на аукционе».
12 октября 2018
6
Коллекция Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской снова продается
На аукционе Sotheby’s в Лондоне будет представлено более 300 лотов из коллекции великих музыкантов: мебель, ювелирные украшения, произведения русского искусства, книги и музыкальные инструменты.
11 октября 2018
7
Осень ветхосоветского модернизма
Спасением монументального наследия позднесоветского времени занимаются в основном градозащитники и отдельные энтузиасты.
15 октября 2018
8
Как реставрировались работы Врубеля, Верещагина, Гончаровой, показывает Центр Грабаря
Выставка «Век ради вечного» приурочена к 100-летию Научно-реставрационного центра имени И.Э.Грабаря.
11 октября 2018
9
В выставке «Красный» в Гран-пале примут участие Третьяковка, ГМИИ им. А.С.Пушкина и Русский музей
Проект объединит в Париже авангард, соцреализм и неофициальное советское искусство
12 октября 2018
10
Куратор выставки «Пикассо & Хохлова» Алексей Петухов: «Это очень пронзительная, трагическая и человечная история»
О тайнах семейного сундука, русских письмах, непростых отношениях и появившихся в результате шедеврах рассказал куратор экспозиции в ГМИИ им. А.С.Пушкина, которая откроется 21 ноября.
16 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru