18+
Материалы нашего сайта не предназначены для лиц моложе 18 лет.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
Пожалуйста, подтвердите свое совершеннолетие.
В последние годы особенно стал заметен интерес к частным коллекциям и их создателям. Такого рода выставки проходили то в Англии, то во Франции, то в России. И в этом смысле экспозиция Иконы модернизма. Собрание Щукина, которая открывается в октябре в Фонде Louis Vuitton в Париже, продолжает международный парад частного собирательства. Любопытно, что в каждом таком случае так или иначе присутствует русский след.
Может показаться, что сама очередность этих выставок как бы повторяет историю русского коллекционирования: от сделанных с размахом закупок Екатерины II до точечных приобретений российских коммерсантов Сергея Щукина и Ивана Морозова и удачных сделок, давших возможность греку Георгию Костаки собрать уникальную коллекцию авангарда.
Взнос частных коллекций в музеи зачастую был определяющим. Надо признать, что без собрания Роберта Уолпола немыслимо представить себе эрмитажную коллекцию старых мастеров. И в то же время просто невозможно было бы реконструировать коллекцию без помощи Государственного Эрмитажа в ходе подготовки в 2013 году выставки в Хаутон-Холле в графстве Норфолк, откуда еще в конце 1770-х годов уплыло в Санкт-Петербург около 200 картин, проданных внуком Уолпола.
«Шедевры нового искусства. Коллекция Щукина»
Фонд Louis Vuitton, Париж, 22 октября 2016 года — 20 февраля 2017 года
Выставка посвящена коллекционеру Сергею Щукину (1854–1936). Она объединяет шедевры, собранные более столетия назад и волею истории уже полвека разделенные между двумя музеями — Государственным Эрмитажем и Государственным музеем изобразительных искусств им. Пушкина. На выставке в Париже 130 произведений импрессионистов и постимпрессионистов из коллекции московского мецената дополнены 30 работами кубофутуристов, супрематистов и конструктивистов из музеев России и мира (Государственная Третьяковская галерея, Музей современного искусства в Салониках, Городской музей Амстердама, Музей Тиссен-Борнемиса, Музей современного искусства в Нью-Йорке).
Русское частное коллекционирование шло каким-то своим путем. Оно почему-то всегда мечтало о перспективе стать государственным или муниципальным музеем. Это порой воплощалось в жизнь, как в случае с коллекцией знатока искусств Ильи Зильберштейна, легшей в основу Музея личных коллекций Государственного музея изобразительных искусств им. А.С.Пушкина в конце 1980-х. Или эта идея реализовывалась весьма оригинальным образом — помимо воли владельцев. Щукин и Морозов, вероятно, и представить себе не могли, что их сольют вместе в один Государственный музей нового западного искусства, а потом снова разольют абы как по фондам ГМИИ им. Пушкина и Эрмитажа. Не думал о такой расфасовке и художник и коллекционер Илья Остроухов, чье многопрофильное собрание икон и картин после его смерти распределили по разным столичным музеям.
Георгий Костаки также лелеял проект создания музея современного русского искусства на основе его коллекции русского авангарда. Байка это или нет, но единственное, о чем просил коллекционер напоследок, уезжая из страны, было то, чтобы оставленные им Третьяковской галерее произведения были бы снабжены упоминанием «из собрания Костаки». Увы. Правда, Георгию Дионисовичу к его 100-летию все же воздали должное большой выставкой 2014–2015 годов в Третьяковке на Крымском Валу.
Впрочем, в нашу цифровую эпоху оказалось возможным воссоздать коллекцию Щукина (а заодно и Морозова, поскольку речь идет о виртуальном ГМНЗИ). Она вполне соответствует условиям существования частного музея, например, такого как знаменитое Собрание Уоллеса, оцифрованное и доступное целиком на его сайте. Но пока, в нынешнем продвинутом столетии, реально восстановить коллекцию знаменитого русского собирателя французского модернизма оказалось возможным лишь в Париже.
Петр Авен
Предприниматель, коллекционер
Это уникальная история для мирового искусства. Несколько лет назад Леонид Парфенов спрашивал меня — для фильма о Пушкинском музее — о стоимости собраний Щукина и Морозова. Я заказал ее у Sotheby’s. Коллекция Щукина была оценена ими в $8 млрд, коллекция Морозова — в $5 млрд. Это одна из самых дорогих коллекций искусства в XX веке. И если бы Сергей Щукин не был вынужден прекратить ее собирать — стала бы самой великой.
Я как коллекционер собираю искусство, которое является признанным и понятным. А он собирал тех художников, которые такими только становились. Он первым начал покупать картины Пикассо и, по сути, сделал имя Матиссу. У него был фантастический взгляд, он фантастическая личность — тем более что он вышел из провинциальной среды. Это намного труднее, чем то, что делаю я, — собираю то, с чем вырос. Покупать новое — это другая лига, я могу только преклоняться перед ним.
То, что коллекция Сергея Щукина (и Ивана Морозова) разбита, — это преступление. Неважно, где она будет, в Москве или Петербурге, — картины должны быть в единых руках, висеть вместе. И то, что особняк Щукина в Большом Знаменском переулке до сих пор принадлежит Минобороны, — преступление тоже.
Наталия Опалева
Меценат, основатель и генеральный директор Музея АЗ
Талант Сергея Ивановича Щукина как коллекционера и мецената был равен таланту собираемых им художников. Благодаря его смелости и широте вкусов Россия владеет безусловными шедеврами искусства ХХ века. Мне кажется правильным и справедливым говорить о таких людях, посвящать им выставки и арт-проекты.
Но по собственному опыту могу сказать, что самый большой дар судьбы для каждого коллекционера — это возможность показать свое собрание. В какой-то момент ты ощущаешь, что картины должны выйти из твоего дома навстречу зрителям. И еще каждому коллекционеру хочется сохранить целостность собрания. Для этого и создавался Музей АЗ — чтобы моя коллекция Анатолия Зверева и художников его круга могла жить. Я счастлива, что нам удалось почти все задуманное: у нас современное здание в центре Москвы, профессиональная команда, только за один год мы открыли четыре выставки, выпустили десятки книг и альбомов. Очень важно, чтобы твою страсть разделяли близкие по духу люди. Именно такого вдохновителя и соратника я обрела в лице Полины Лобачевской, арт-директора и куратора всех наших выставочных и издательских проектов.
К сожалению, коллекцию Щукина не удалось сохранить в целостности. И то, что сегодня возникло желание воссоздать щукинское собрание, высветить фигуру коллекционера, — яркая тенденция нового времени, когда в искусстве важен личный пример, частная инициатива. Такие проекты можно только приветствовать, не забывая при этом, что жизнь идет, а появление новых музеев — это признак ее нормального и плодотворного развития.
Тамаз и Ивета Манашеровы
Коллекционеры, меценаты, основатели Культурно-благотворительного фонда «U-Art: Ты и искусство»
Ивета Манашерова: Конечно, о коллекции Сергея Щукина мы знали еще до того, как начали собирать. Кажется, впервые я увидела произведения из его коллекции в Эрмитаже в студенческие годы. У Сергея Щукина, безусловно, были чутье и уникальный взгляд в будущее, ведь в начале ХХ века наравне с импрессионистами он приобретал работы современных художников. В этом и заключается его талант. И я считаю, что это ценный опыт, который могут использовать современные коллекционеры: даже если ты собираешь старое искусство, стоит обращать внимание на художников-современников.
Тамаз Манашеров: Только увидев коллекцию целиком, можно понять логику собирателя. Поэтому объединение коллекции на выставке очень важно. Несколько лет назад был даже шанс провести такую выставку в России, но, к сожалению, не удалось договориться руководителям двух музеев, и их страхи можно понять. Я очень рад, что это удалось сделать сейчас, хоть и во Франции. Мы впервые увидим, как выглядела коллекция в первозданном виде. Как коллекционеры мы понимаем, насколько меняется общее впечатление от собрания, если оттуда изъять какие-то произведения, порой даже просто перевесить.
Инна Баженова
Издатель The Art Newspaper, коллекционер
Сергей Щукин — образец, эталон. Таких коллекционеров мало, и во все времена их было мало. Коллекции бывают знаменитые, бывают дорогие, а бывают такие, которые меняют ход истории искусства. Без коллекции Щукина, например (и, конечно, Морозова, и еще немногих), не случилось бы расцвета русского искусства в первой четверти ХХ века. Пересчитать во всем мире коллекционеров такого уровня — хватит десяти пальцев, и радостно, что по крайней мере двое из них — наши.
Щукин — это страсть к искусству, чистая, без желания нажиться, плюс глаза. Это сочетание индуцирует весь комплекс поведения.
Рассказ о судьбе Щукина — это человеческая история, смертная. А история его коллекции — бессмертна. Ее продолжение — ГМНЗИ, великий музей, которому завидовали французы; потом — Пушкинский и Эрмитаж. Это национальное достояние, достояние мировой культуры. И имя Щукина автоматически становится бессмертным.
Щукина не надо сравнивать с коллекционерами актуального искусства. Щукин занимался фундаментальными вещами, это такой тип коллекционера, который всегда актуален. А если говорить об истории жизни самого Сергея Щукина, то упаси нас бог от такой актуальности!
Екатерина и Владимир Семенихины
Коллекционеры, меценаты, основатели Фонда культуры «Екатерина»
Собрание Сергея Щукина является одной из важнейших частных коллекций, которая хранится в российских фондах. Оно входит в число важнейших в мире и представляет собой, наверное, самую обширную частную коллекцию французского импрессионизма и постимпрессионизма.
Может ли современный коллекционер извлечь какой-то урок из истории коллекции Сергея Щукина? Без сомнения! Нас всегда спрашивают: зачем вы собираете современное искусство? Щукин был удивительным человеком, чутко ощущал свое время и покупал работы, казавшиеся современникам провокационными. Сегодня мы смотрим на них как на определенный эталон красоты. Как известно, лучшими являются именно коллекции современного искусства. Думаем, любому коллекционеру есть чему поучиться у Щукина, а именно: смелости, собственному взгляду и восприятию искусства. Прежде всего его опыт должен научить нас не бояться нового и следовать своему вкусу. Также важно понимать, что с коллекцией станет после нас. Сергей Щукин смог добиться того, чтобы его имя осталось в истории. Хотя и очень жаль, что его коллекцию целиком мы сможем увидеть только в Париже... В России она разнесена по нескольким музеям.
