Николай Копейкин: «Скачу козлом в свои 50»

Группа «Колхуи» («Колдовские художники», в состав которых входит Андрей Кагадеев, фронтмен группы НОМ) обзавелась собственной галереей «Свиное рыло» в самом центре Санкт-Петербурга, в мансарде на Фонтанке. О том, как будет функционировать галерея, о цензуре, названии и группе НОМ наш корреспондент Алёна Лапина расспросила одного из лидеров объединения, Николая Копейкина.

Для новой галереи помещение выделил город? Как так произошло, что у вашего объединения наконец появится свое пространство?

Нам никто ничего не выделяет. Это помещение, которое использовалось как мастерская, принадлежит одному из наших художников, Коле Васильеву. Живописать картины в нем неудобно, так как оно темное, там маленькие окна. Мансарда на Фонтанке. Мы решили из большей части помещения сделать свою галерею. Галерея будет абсолютно некоммерческая. Вообще не только у нас с коммерцией туго.

Вы популярны в социальных сетях — в Facebook, во VKontakte, но совершенно неизвестны в Москве, не участвуете в биеннале, не выставляетесь в здешних галереях. Почему так получается?

Честно говоря, я не знаю, почему это происходит. Никто не интересуется. У меня нет предложений от галерей — ни от одной. Ни от московской, ни от питерской. И никогда они мне не поступали. Я сам реально лучше продаю свои работы, чем любая галерея. 99,9% всех моих реализованных работ продано мной лично, и 0,1% — галереями. Я как-то с одной галереей сотрудничал, но вообще не в курсе этого бизнеса. Хотя я бы и сотрудничал с удовольствием, но предложений нет, так что сижу в девках.

Помещение для выставок открывается в начале февраля?

В начале февраля будет мой праздник, частное мероприятие. А через несколько дней — официальное открытие моей персональной выставки. Давно их у меня не было. Это такая сборная солянка. Специально никакого проекта я для этого не делал. Что есть, то и покажем. Что в печи — на стол мечи, как говорится.

Вы в этой галерее работать не будете?

Будем. Там достаточно места и для того, чтобы выставки проводить, и чтобы заниматься какой-то творческой деятельностью. Например, будем устраивать там показы кино. Вот уже в мой день рождения приедут люди из Москвы и будет небольшой показ кино, в котором я снимался пару лет назад. «Эликсир». Режиссер-постановщик — Даня Зинченко. Скоро фильм едет на Берлинский кинофестиваль. А вдруг мне там дадут главный приз? За какие-нибудь спецэффекты.

У «Колхуев» бывали проблемы с властями? У вас же работы-то такие, есть достаточно острые.

У нас один раз были проблемы в Москве, когда нас «попросили» просто на фиг, пинком под зад. Неожиданно в день открытия выставки сказали: идите подальше, ребята, и чтобы вашего духу не было (выставка «Либидо» в Центральном доме художника состоялась 10 июня 2010 года. — TANR). И никто не зовет нас больше. Кстати, вот эта выставка была организована как раз «Д137» (галерея в Санкт-Петербурге. — TANR). Потом как-то и «Д137» исчезла. Мы остались без поддержки. По приезде в Петербург нам Митя Шагин предложил провести выставку у «Митьков». Тут же началась такая же хрень, как в Москве: вышел какой-то пасквиль в местном «Московском комсомольце» под названием «Митьки пригрели порнографию».

А лично у вас не было никаких конфликтов? К вам никто не приходил, не звонил, не требовал прекратить этот стеб немедленно?

Был один случай. Хотя это не ко мне была предъява, а к Русскому музею. Мы участвовали в выставке «Портрет семьи» (в августе 2014 года. — TANR) и специально для этого проекта сделали огромный, 4,5 метра высотой, своего рода иконостас о ценностях семейной жизни. Очень красивый иконостас, деревянный, с холстами внутри. И тут про нас выходит статья какого-то обиженного художника, православного. Я понимаю почему. Потому что его работы не выставляют в Русском музее. Он салонный художник, хороший, рисует всякие церкви, цветочки. И после этого как пошла волна! Мне писали его однокурсницы, какие-то полоумные тетки, которые требовали, чтобы я извинился перед ним за то, что оскорбил какие-то его православные чувства. В общем, паноптикум. Я к ним отношусь, как Хармс, который в свое время говорил: «Нам не нужны нормальные благообразные старички и старушки, нам интересны сумасшедшие старухи и безумные старики».

Как ваша новая галерея будет функционировать? Человек с улицы туда сможет прийти?

Мы планируем, что там всегда будет кто-то, кто откроет галерею и впустит желающих ознакомиться. План выставок расписан приблизительно на год. Это художники из нашего объединения, но будем сотрудничать и с другими, интересными, с нашей точки зрения, художниками.

А кто вам близок, помимо ваших коллег, художников «Колхуев»? Кого бы вы хотели выставить?

Как правило, такие люди возникают у нас неожиданно в результате общения. Или приходим куда-то на выставку и приятно поражаемся чьим-то работам. Иногда приглашаем понравившегося художника. В прошлом году мне очень понравилась мультимедийная выставка в галерее МАРС Life Zone. В ней участвовали московские и питерские художники: ::Vtol::, Максим Свищев, Константин Худяков… Не факт, что наше пространство им подойдет, но попробовать можно.

Почему вы решили назвать галерею «Свиное рыло»?

Посмотрите на нас. Нам вообще эта тематика очень близка: свиньи, пятачки, копытца. Да и назвать свою галерею как-то типа «Старт», «Святое искусство» или играть словом «арт» — такие красивости нам не присущи. У нас же шовинистическая и асексуальная, антиэротическая псевдоорганизация. Мужчины мы, скорее всего, не самые симпатичные. Вот и решили назваться так, как обычно галереи не называются. В этом, наверное, и будет своего рода наше отличие от остальных мест.

Прийти в галерею, увидеть картину на стене и сказать, что я хочу ее купить, — возможен будет такой вариант?

Думаю, да. Если автору деньги нужны.

Зачем создавать объединения? Так легче сегодня существовать? Или вообще легче? Что нужно сделать, чтобы вступить в объединение «Колхуи»? Я так поняла, что женщина в него не может вступить?

Да женщин у нас нет. У нас не особо женское искусство. Вступить очень сложно. Как правило, мы сами приглашаем. Пока еще никто не отказывался из тех, кто к нам был вхож. Не все остаются у нас, но подобная текучка кадров крайне редка. В этом плане все происходит без обид. У нас нет никаких внутренних конфликтов. Были и такие, кто один раз поучаствовал и больше не стал. Это не отразилось на наших личных отношениях. Просто у некоторых коллег свой путь, свои задачи. Никто не парится на эту тему.

Каким образом вы связаны с группой НОМ? Какова история ваших взаимоотношений?

В 1998 году я познакомился с Андреем Кагадеевым (основатель и лидер группы НОМ. — TANR) на моей выставке в Галерее Сальвадора Дали, которую организовал в свое время художник Кирилл Миллер. У него там был музыкально-артистический клуб «Арт-клиника», переехавший с Пушкинской, д.10. Это было в еще не сгоревшем на тот момент здании лютеранской церкви на Кирочной улице, в кинотеатре «Спартак». В те годы там была большая тусовка. В клубе в «Спартаке» мы и познакомились, на моей выставке. Я часто там выставлялся. В итоге НОМ пригласили меня к себе на концерт, который там же и был. Я прохохотал весь концерт. После этого мы подружились с Андреем и буквально в течение года придумали идею с фильмом «Пасека» (премьера состоялась в 2002 году, фильм получил гран-при на фестивале «Стык»), и дальше были многочисленные совместные проекты. В общем, понеслось. Долгое время мы просто сотрудничали, я даже участвовал в оформлении альбомов. А потом в какой-то момент меня пригласили спеть на дне рождения Ивана Туриста (экс-вокалист НОМ. — TANR), на концерте, посвященном этому событию. Я спел, это была песня «Косморазведчики-первопроходцы». Я напутал со словами в припеве, при этом сам этого не заметил. Спел и даже не понял, что я слова перепутал.

Дальше моя музыкальная карьера развивалась так. Я выполз на сцену в каком-то клубе, тоже спел какую-то песню, ну и как-то так само собой получилось: время от времени начал отплясывать на некоторых песнях с Туристом. Получился некий тандем: толстый увалень-дебил и четкий и дерзкий Турист. Появились новые движения на сцене, образы, синхронные пляски. Ну и вообще, лучше квартет, чем трио.

Потом НОМ снова разросся, появились музыканты из других проектов, и даже новые пришли. Это стал уже не тот НОМ из 1990-х, он как-то переродился, что, на мой взгляд, повлияло в хорошем смысле и на шоу, и на музыку. Появилось больше идей, если учесть, что музыка у НОМа всегда была разная и каждый альбом не похож на предыдущий. Все зависит от идеи. Это то, что нас объединяет — «Колхуев» и НОМ: главное — идея, мысль, а потом уже, исходя из этого, мы выбираем средства.

А сейчас вы сотрудничаете?

Конечно. Скачу козлом в свои 50.