The Art Newspaper Russia
Поиск

Элсуорт Келли. Оглядываясь назад, двигаясь вперед

Один из классиков американского искусства, Элсуорт Келли, получивший в 2013 году Национальную медаль искусств от президента США Барака Обамы, скончался 27 декабря на 93-м году жизни у себя дома в Спенсертауне в штате Нью-Йорк. Беседа с корреспондентом The Art Newspaper стала одним из последних больших интервью художника.

Готовясь к новой выставке в Нью-Йорке, 91-летний американский живописец размышлял о художниках прошлого и настоящего — от Моне до Колдера, о «крутом» Джадде и о «детских прибамбасах» Кунса — и по-прежнему верил в светлое будущее.

С 1970 года Элсуорт Келли живет в Спенсертауне. Это поселок в двух с половиной часах езды к северу от Нью-Йорка — тихое, спокойное место. Просторный дом со студией Келли, скромной и чистой, до отказа набитой букинистическими и художественными богатствами (в коллекцию художника входят работы Франсиса Пикабиа, Виллема де Кунинга и Блинки Палермо), стоит в стороне от двухполосной дороги и не сразу заметен за деревьями. Внутри студии тишина, и все же там кипит едва приметная работа. В начале 2015 года, когда состоялся этот разговор, художник и его команда готовились к нью-йоркской выставке, которая прошла в мае — июне в галерее Matthew Marks. Ряд работ для нее был создан на основе концепций, разработанных Келли много лет назад: многочисленные панели, каждая из которых окрашена в индивидуальный цвет, расположены рядом или одна поверх другой. Глядя на них, Келли улыбался. «Мои работы должны доставлять удовольствие, — объяснил он. — Если вы способны получить удовольствие от цвета и соотношения форм, и им удается доставить вам его — то большего и не надо». В этом году также увидели свет два новых издания об Элсуорте Келли: первый том долгожданного каталога-резоне художника (за ним последуют еще шесть томов) и монография искусствоведа Трисии Пайк.


В последнее время вы занимались кураторскими проектами, в том числе работали над выставкой «Моне/Келли» в Институте искусств Стерлинга и Франсис Кларк в Уильямстауне в штате Массачусетс, закрывшейся в феврале. С чего все началось?

Не знаю, насколько хорошо вы знакомы с последними работами Моне, но я раньше ничего не знал о том, что он создал после стогов сена, написанных в начале 1890-х годов. Поэтому я отправил письмо его приемному сыну, и в 1952 году он пригласил меня в студию Моне. Конечно, к тому моменту все «Кувшинки» для Оранжери (Музей Оранжери в Париже, где «Кувшинки» оказались в 1927 году. — TAN) были уже написаны, но в те времена этот музей был не очень-то открытым учреждением. И кроме того, художественная тусовка во Франции считала, что Моне уже вышел из игры. На самом деле у него были две студии, и та, что поменьше, была буквально забита картинами. Туда даже войти было невозможно. А большая студия была огромной, и в ней было где-то 15 огромных картин. В 1952 году, когда мы с моим другом оказались там, пасынок Моне показал мне все эти работы и сказал, что никогда раньше никому их не показывал. Мы были первыми художниками, увидевшими их.

Из-за чего вы приехали в Париж в первую очередь?

Когда я учился в художественной школе в Бостоне (в конце 1940-х годов. — TAN), все мы рисовали обнаженную натуру. Никакой абстракции не было и в помине, школа была очень консервативной. Никакого влияния ранней американской школы вроде Томаса Гарта Бентона, но мы с друзьями ездили автостопом в Музей современного искусства в Нью-Йорке и смотрели художников Парижской школы. Я очень много узнал о том, что происходит в Париже, очень сильное влияние на меня оказал Пикассо. Он был выше всего.

Как Франция повлияла на ваше творчество?

Я пробыл там меньше полугода, когда решил: «Я не буду заниматься фигуративной живописью. Меня интересует Пикассо, интересует Бранкузи, интересует Мондриан». Малевич не сразу вошел в этот список. Но во Франции я познакомился с очень небольшим числом художников, хотя дружил с Джеком Юнгерманом (американский художник. — TAN).

И в 1954 году вы вернулись в США.

Да. Ко мне пришла куратор Музея современного искусства Дороти Миллер, потому что Александр Колдер написал нескольким людям, чтобы они посмотрели мои картины. Колдер же оплачивал мою аренду. Долларов 45 или 50. Я знал его по Франции, и, думаю, тогда я был там самым голодным художником. Но я не знал, что происходило в Нью-Йорке, пока я был в Париже. Когда в 1954 году я вернулся, абстрактный экспрессионизм был на пике актуальности. Они стали первыми американскими художниками мирового уровня.

Некоторые критики считают, что вы вышли из абстрактного экспрессионизма, другие связывают ваше творчество с минимализмом. Как вам удается избегать попадания в какую-то одну категорию?

Дональд Джадд тоже не любил, когда его называли минималистом. Но как еще это назовешь? У него был крутой характер, временами даже жесткий. Он был боссом по натуре. Мы организовали выставку, каждый участвовал в ней одной картиной. Моя работа была основана на идее, которая пришла мне в голову в Европе, а работать над ней я начал уже после того, как вернулся в США. Джадд назвал ее «случайной удачей»; он сказал, что это «старое доброе европейское искусство». Так что я почти не обращал внимания на него.

Вы еще выезжаете, чтобы посмотреть современное искусство?

Ну, я не видел необходимости ехать на выставку Джеффа Кунса («Джефф Кунс. Ретроспектива», Музей американского искусства Уитни, 27 июня — 19 октября 2014 года. — TAN). Мне кажется, я знаю, о чем это и как он это делает. Я ничего не имею против его «Щенка», той самой большой собаки из цветов, но мне только что пришел каталог галереи Gagosian c вещами, которые Кунс делает сейчас, а делает он, похоже, монстров. Я имею в виду «Халка». Но знаете, это же детские прибамбасы. В моем детстве во дворах перед домами стояли всякие штуки. Синие шары, оленята и все в таком духе. Мне кажется, Кунс в одном шаге от этого.

Довольны ли вы тем положением, которое занимаете в истории искусств?

Я чувствую, что искусство меняется, и я недоволен ситуацией с аукционами. Она обманчива, но в то же время естественна. Новое искусство всегда было несколько сложноватым, а массовый зритель не принимал абстракцию. Но у меня есть хорошие коллекционеры, они поддерживают меня. Думаю, иначе они не покупали бы его.

Коллекционер Бернар Арно, член правления и главный исполнительный директор LVMH, точно интересуется вашим творчеством, ведь недавно вы закончили работу над инсталляцией для концертного зала в здании парижского Фонда Louis Vuitton.

Мы довольно хорошо знакомы с Фрэнком (архитектор Фрэнк Гери, автор здания Фонда Louis Vuitton в Париже. — TAN), так что он просто позвонил мне. Из-за особенностей акустики в этом пространстве я не мог работать, как обычно. Ничего монолитного нельзя было использовать, так что нам пришлось искать другой материал. Мой изготовитель нашел кое-что в Торонто, это что-то вроде металла в дырочку. Арно и его жена (Элен Мерсье-Арно. — TAN) — оба пианисты, так что было особенно важно, чтобы в театре была хорошая акустика. Когда сиденья расставлены, они скрывают часть инсталляции. Я говорил с одним критиком из Франции, и он сказал: «О, у вас получилось нечто такое, что исчезает, когда пространство становится тем, чем оно задумано». Так что интересно скрывать и обнаруживать это.

Вы по-прежнему много работаете. Можете ли вы сказать, что в целом настроены оптимистически?

Буквально вчера я думал о том, каким образом человечество создало все это вокруг, и о том, что сегодня серьезные люди боятся, что мы уже выдохлись, что это предел. Или того, что мы не подумали о будущем и разрушаем землю. Но я лично не могу так жить. Мне не хочется беспокоиться об этом, потому что мы создали великое искусство. Не знаю, читали ли вы Фолкнера. Когда он получал Нобелевскую премию, он сказал: «Я верю в то, что человек не только выстоит — он победит».

Просмотры: 3949
Популярные материалы
1
Итальянский и другие следы в творчестве ван Дейка нашли в Старой пинакотеке
Выставка «Ван Дейк» в Мюнхене впечатляет подборкой живописи и рисунков из музеев и частных коллекций Европы и США.
19 ноября 2019
2
Рустам Сулейманов: «Я был удивлен, что в России до сих пор нет музея мусульманского искусства»
Бизнесмен, коллекционер и основатель Фонда Марджани поддерживает искусство мусульманских регионов как в России, так и за ее пределами.
19 ноября 2019
3
Социалистическое соревнование на выставке «Дейнека / Самохвалов»
Посетители выставки в петербургском ЦВЗ «Манеж» попадают на нее по проходу, имитирующему выход из-под трибун стадиона на поле.
18 ноября 2019
4
Рисунок помог экспертам установить авторство Боттичелли
Ранее «Мадонну с младенцем» из коллекции Национального музея Кардиффа считали копией.
18 ноября 2019
5
Парижский монетный двор закрывает программу современного искусства
Ретроспектива Кики Смит станет последней в выставочной программе Монетного двора из-за ее низкой посещаемости.
19 ноября 2019
6
Дмитрий Волков: «Готов побыть медиумом для художников»
28 ноября в MMOMA откроется совместная с фондом SDV Arts&Science Foundation выставка «This Is Not a Book: коллекция Дмитрия Волкова. История о человеке, его искусстве и библиотеке». Мы поговорили с инициатором проекта — коллекционером и меценатом.
18 ноября 2019
7
Выставка последнего «бубнововалетца» Моисея Фейгина открывается в галерее Artstory
«И смеюсь, и плачу» — так описывал суть своего искусства Моисей Фейгин, соратник Аристарха Лентулова и Ильи Машкова.
21 ноября 2019
8
Молодые художники получили «Премию СПб»
Первый петербургский конкурс «АРТ-СТАРТ. Лучшие молодые художники. Премия СПб» подвел итоги
19 ноября 2019
9
«Подарок» из работ Пикассо его электрику признали кражей
Пьер Ле Геннек и его жена Даниель на протяжении 40 лет тайно хранили в гараже 271 работу художника.
21 ноября 2019
10
ГМИИ им. А.С.Пушкина откроет филиал в Самаре
Основной акцент в работе филиала планируется сделать на взаимодействии с молодежью, изучении мировых цивилизаций и показе произведений мирового искусства.
18 ноября 2019
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru