The Art Newspaper Russia
Поиск

Записки с ума сходящего

В «Библиотеке московского концептуализма» вышел «Дневник 1981–1984» Андрея Монастырского

Коллективные Действия. Поездки за город. Место действия. Фото: Андрей Монастырский с биноклем

Коллективные Действия. Поездки за город. Место действия. Фото: Андрей Монастырский с биноклем

Роман Андрея Монастырского Каширское шоссе начинается с того, что «зимой 1982 года я начал сходить с ума, тщательно записывая свои переживания в дневник…» С желания его переиздать началась Библиотека московского концептуализма Германа Титова. Как сам Титов пояснил на сайте Московский концептуализм, представленный Вадимом Захаровым, это «вещь, давно ставшая библиографической редкостью и важнейшая для творчества не только А. Монастырского».

Но первой книгой библиотеки стала не эта «важная вещь», а сборник разговоров Вадима Захарова, Юрия Лейдермана и Андрея Монастырского под названием Капитон, где в разной степени сохранившие молодость и внешнюю привлекательность мужчины обсуждали свои работы. Словно на квартирных сходках лет 30 назад.

Каширское шоссе вышло только в пятой книге серии — Андрей Монастырский. Эстетические исследования. Предшествующие ей три тома освещали деятельность основанной Монастырским группы «Коллективные действия», тиражировали существовавшие в четырех машинописных экземплярах записи о прошлом. Готовил их к печати тот же Монастырский, что само по себе говорит о важности этого человека для издателя.

После выхода Эстетических исследований рецензировавший книгу уважаемый художественный критик Андрей Ковалев написал, что Монастырский — великий русский писатель, менее значимый как художник.

Конечно, про «менее значимого» впрямую не было сказано — только о том, что Монастырский «растворил литературные тексты в конспиративных акциях группы „Коллективные действия“». И после Каширского шоссе это стало совершенно ясно. Не могу не согласиться.

За шесть лет существования библиотеки Титова в ней вышло более 20 книг: пять только одного Ильи Кабакова, его беседы с Борисом Гройсом, рассуждения о природе картины Эрика Булатова, Стихи о смерти Комара и Меламида, тексты Виктора Пивоварова и четы Герловиных.

В общем, все исключительно важное для художников московского концептуализма, сначала в шутку, а теперь до маниакальности привычно документирующих все, что они сделали, сказали, подумали и написали. Историкам будущего, если они захотят исследовать московский андерграунд поздней советской эпохи, материалы искать не надо, только бы в них не утонуть.

«Поскольку нас в нашей работе интересует именно область психического, „внутреннего“, то нам приходится уделять особое внимание всякого рода предварительным событиям — тому, что происходит как бы „по краям“ демонстрационного „поля“ акции», — писал Монастырский в Эстетических исследованиях.

Так и рецензируя Дневник 1981–1984 Андрея Монастырского, последнюю книгу, вышедшую в Библиотеке московского концептуализма Германа Титова, нельзя избежать взгляда на «предшествующие события».

Без поворота назад невозможно объяснить появление этой книги. До бесстыдства откровенной, монотонной, вызывающей пронзительную жалость к ее герою-автору, мучительно, до болезни старающемуся быть лучше, чем есть. Праведнее и чище.
Монастырский опубликовал тот самый дневник, на основе которого и был написан красивый роман Каширское шоссе о себе — сошедшем с ума на религиозной почве молодом человеке.

В состоянии острой метафизической интоксикации герой все же попадает в лечебницу, пролечивается и затем пишет феерическую историю о своих экзистенциальных мучениях и мистических видениях, о фантастических походах в иные миры и ощущении Христа в себе, правда «не до появления стигматов».

«Вообще, когда я сейчас все это пишу, я чувствую себя каким-то атеистическим шпионом, с самой современной аппаратурой проникшим в святая святых… буквально пролезшим на „небесе“ и теперь составляющим отчет о проделанной работе», — это из Каширского шоссе. «Наверное, да точно, все, что я сейчас переживаю, — чушь, ничего не стоит и забудется. Но время этих психиатрических мук, они, муки, очень мучительные» — это косноязычие дневника.

Дневник молодого Монастырского не отчет художника, а записи московского филолога, приближающегося к роковому 33-летию, недавно воцерковленного и переживающего все ужасы неофитства. Первая любовь к Богу не менее травматична, чем первая плотская любовь. Автор дневника стремится, но не может жить без блуда и курения, хочет быть милосердным, поднимать упавшего (физически) ближнего и вконец запутывается в своих размышлениях и теоретизированиях. Не знает, что в вере отличников не бывает.

Дневник писался не для истории, а как спасительный самоанализ, таблетка для сохранения психического здоровья, своего рода тазепам.

Популярное советское лекарство упоминается на страницах книги так же часто, как друзья: Свен Гундлах, Владимир Сорокин, Виктор Пивоваров. Пишущий этот дневник не знает, что он ему пригодится, поэтому не стесняется и не красуется. Не спасшие от безумия записки с ума сходящего переварятся в эффектный роман, который, еще раз процитирую Германа Титова, станет «важнейшим для творчества не только А. Монастырского».

Для истории московского концептуализма Дневник 1981–1984, разумеется, имеет значение. Он источник не только Каширского шоссе, но и помощник в понимании идеолога «Коллективных действий». Но он существует сам по себе, как отдельная книга, самая пронзительная и чистая из всего написанного художником. 

Просмотры: 6599
Популярные материалы
1
Суд признал право Баттервика на мнение о русском авангарде
Итальянский суд оправдал обвиняемого в клевете лондонского арт-дилера и галериста Джеймса Баттервика, усомнившегося в подлинности работ русского авангарда на выставке в Мантуе.
11 февраля 2020
2
Сердца современных художников: символы любви от Фриды до Бэнкси
Из неона, стали, пластика и звуков — смотрите нашу подборку сердец от звезд современного искусства ко Дню святого Валентина.
14 февраля 2020
3
Как ван Гога стоимостью €15 млн купили на деревенском аукционе за £4
Теперь пейзаж с крестьянским домом отправляется в Маастрихт, чтобы стать одним из главных экспонатов ярмарки TEFAF.
10 февраля 2020
4
В Музее русского импрессионизма собрали ретроспективу Юрия Анненкова
Выставка «Революция за дверью» не претендует на исчерпывающую полноту, но получилась весьма репрезентативной: выстроены и хронология, и жанровый диапазон художника.
13 февраля 2020
5
Русский музей поделился планами на 2020 год
125-летие Государственного Русского музея отметят завершением реставрации Михайловского замка и огромной выставкой даров, которая займет все дворцы музейного комплекса
12 февраля 2020
6
«Охотник» Адриана Гение остался в Эрмитаже
Картины румынского художника на недавних аукционах продавались за миллионные суммы, многократно превышающие эстимейт
10 февраля 2020
7
Три века фарфора представлены в Эрмитаже
На выставке, посвященной 275-летию основания Императорского фарфорового завода, полтысячи уникальных предметов систематизированы по стилям.
11 февраля 2020
8
Античную скульптуру освободят из княжеской темницы
Итоги 40-летней борьбы между итальянскими властями и семьей Торлония подведет крупная выставка в 2020 году.
12 февраля 2020
9
Куратор Кейт Бейли: «Важно, чтобы музейный предмет всегда оставался звездой»
Автор знаменитого проекта об истории оперы рассказала нам про будущие «подмостки» в Москве и особенности работы Музея Виктории и Альберта в сегодняшнем мире.
12 февраля 2020
10
В Русском музее вслушиваются в эхо ленинградского экспрессионизма
На выставке представлено более 200 работ 60 художников из петербургских музеев и частных собраний.
11 февраля 2020
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru