В Коломенском ищут родство авангарда с иконами

Наличие связи между авангардом и древнерусской живописью никогда не требовало изощренных доказательств: она буквально сразу была очевидна для многих — и для самих авангардистов в первую очередь. Они не скрывали своего восхищения старинными иконами, которые как раз к началу ХХ века стали рождаться заново благодаря стараниям коллекционеров и реставраторов. Композиционные приемы, чистый цвет, образный строй — все это было увидено впервые: никто не подозревал, что под бесчисленными поновлениями и слоями потемневшей олифы могут скрываться подобные чудеса. Конечно, такое надо было брать на вооружение и решительно развивать в «глубину и высоту», если воспользоваться поэтической фразой Давида Бурлюка.

Но существовала ли связь идейная, религиозно-философская? Тема эта куда более спорна, и выставка «Сакральное и радикальное. Красная нить русского искусства», организованная музеем-заповедником «Коломенское», ее почти не затрагивает. Как объяснила нашему изданию заведующая экспозиционно-выставочным отделом музея Анастасия Христенко, речь идет «о влиянии стиля на стиль, то есть о чисто художественном влиянии». Впрочем, проект не обходится без «смысловых реперных точек». Одна из них — сопоставление «Черного квадрата» Казимира Малевича (не холста, а литографии) с иконой на сюжет «Воскресение — Сошествие во ад». Метафизические коннотации тут неизбежны. А еще этот стык можно считать, добавляет Анастасия Христенко, метафорой почти одновременного — в конце 1980-х — возвращения к широкой аудитории двух художественных культур, в той или иной мере запрещенных в советский период.

Принцип парного показа произведений, внедренный куратором выставки Ириной Родионовой, способствует максимальной наглядности. Вот, например, новгородская икона XV века «Огненное восхождение пророка Илии» — и рядом «Плоскостной этюд» (1917) Александра Веснина. Сопоставление библейского сюжета с геометрической абстракцией в данном случае более чем доходчиво иллюстрирует художественную преемственность между «сакральным» и «радикальным», в чем и состоит главная задача выставки.

Или взять эпизод (единственный на выставке), когда со священным образом сопоставляется киноавангард. Вероятно, вы уже догадались: Сергей Эйзенштейн. В «Иване Грозном», в сцене взятия Казани, прямо цитируется композиция иконы XVI века «Церковь воинствующая». И фрагмент фильма, и сама икона представлены устроителями в виде экранных проекций. Иногда же заимствования выглядят не столь явными, и могут понадобиться встречные зрительские усилия. Впрочем, справиться с такими «квестами» помогут экспликации.

В проекте довольно много участников: и государственных музеев, и частных коллекционеров. Не то чтобы среди экспонатов можно было заблудиться, но для оптимизации маршрута архитектор Алексей Подкидышев использовал путеводную линию — ту самую «красную нить». Это функциональный пара­фраз названия выставки, однако есть и символический. «Богоматерь на иконе „Благовещение“, встречающей посетителей при входе, прядет красную нить — и, образно говоря, это та нить, которая связывает сквозь века все русское искусство», — формулирует Анастасия Христенко. 

Музей-заповедник «Коломенское»
«Сакральное и радикальное. 
Красная нить русского искусства»
До 18 октября