Мир Джованни Лоренцо Бернини включал в себя не только мрамор

Изогнутое тело «Давида», мраморного изваяния работы Джованни Лоренцо Бернини (1598–1680), — натянутые мышцы, наморщенный лоб, сосредоточенный взгляд; в такой позе он готовится бросить камень, который поразит Голиафа. В 1624 году, одновременно с рождением этой скульптуры, возник и миф, связанный с ее созданием. Современники утверждали, что Бернини в качестве модели взял собственное отражение в зеркале, которое его заказчик и друг кардинал Барберини, будущий римский папа, держал перед ним. Эта работа лучше других демонстрирует стремление художника визуализировать, по словам Ливио Пестилли, «движения души посредством движения тела».

В книге «Бернини и его мир» профессор Пестилли, в прошлом директор Тринити-колледжа в Риме, не без доли скептицизма обсуждает правдивость этой забавной, но подозрительно экстравагантной истории. Впрочем, значение имеет только то, что эта история вообще была рассказана. Пестилли подвергает сомнению достоверность и ряда других источников XVII века. И задает в этой связи вопрос: какой образ художника был сформирован тогдашними рассказами и с какой целью?

Сохранилось немало свидетельств о времени Бернини, а в последующие столетия учеными написано множество исследований о его жизни и творчестве — от трудов Иоганна Винкельмана в XVIII веке, фундаментальных публикаций Рудольфа Уиттковера и Ирвинга Лавена в середине XX века и вплоть до недавних исследований Женевьевы Уорвик и Каролины Мангоне. Справедливости ради следует спросить: зачем нужна еще одна книга? И такой вопрос автор ставит сам. Но, как подсказывает название книги, она повествует о мире Бернини не в меньшей степени, чем о самом скульпторе.

«Калейдоскопический подход», как его называет Пестилли, погружает читателя в атмосферу Италии XVII века. Книга сплетена из биографических деталей на фоне эпохи. В частности, в труде Пестилли обсуждение неаполитанских корней Бернини превращается в исследование региональных предрассудков того времени, а рассказ о его путешествии во Францию в качестве архитектора и консультанта по перестройке Лувра в 1665 году выливается в обсуждение кросс-культурных обменов и международной конкуренции.

Автор книги охватывает множество разных тем — от международной дипломатии и политических интриг до художественного образования и моды. Сюда включены даже трактаты о поэзии и живописи. И каждый рассказ позволяет по-новому взглянуть и на эпоху, и на художественный мир Бернини. Мы видим его влияние и на современников, например на Франческо Моки, и на скульпторов следующих поколений — упомянем хотя бы Антонио Канову. А еще мы узнаем о том, что именно подразумевает автор, говоря о взгляде «другими глазами» на наследие Бернини.