The Art Newspaper Russia
Поиск

Бесчеловечная комедия

Выставка Жака Калло полна исторических, литературных и художественных аллюзий, отсылок и параллелей, распутывать которые предоставляется зрителю

Практически все лето (до 23 августа) в московском фонде IN ARTIBUS будет открыта выставка Я хотел работать в манере Калло. Семь десятков офортов одного из самых почитаемых в мировой истории искусства граверов представлены на ней в окружении рисунков самого Жака Калло, графики его младших и старших современников, а также художников XVIII–XIX веков.

Чего стоят одни имена участников: Сальватор Роза, Рембрандт, Пиранези, Давид, Жерико, Делакруа, Домье! Не менее почтенны и коллекции, откуда происходят эти подернутые временем, отмеченные водяными знаками и владельческими эстампилями чуть желтоватые фражильные листы. Часть из них некогда принадлежала венской Альбертине, решившей во второй половине ХХ века ради пополнения коллекции расстаться с дублетными экземплярами; экспрессивный перовой рисунок школы Рембрандта восходит к екатерининским эрмитажным приобретениям XVIII столетия; еще некоторые эскизы ведут свою генеалогию напрямую от старых европейских собраний графики. Однако на выставку все они пришли из современных московских коллекций — учредителя фонда IN ARTIBUS Инны Баженовой, Максима Толстикова и Григория Константинова.

Считается, что коллекционировать и вообще любить графику — занятие лишь для касты избранных. На стену ее не повесишь: хрупкая старая бумага, бистр и железо-галловые чернила не любят солнечного света и пригодны только для временных экспозиций. А хранить листы в альбомах и папках, переложенных бескислотным картоном и микалентной бумагой, чтобы перелистывать их длинными зимними вечерами, способен далеко не каждый. Поэтому куратор и организаторы выставки решили не идти традиционно музейным путем, а устроить выставку, полную исторических, литературных и художественных аллюзий, отсылок и параллелей. Путем менее академическим, но отнюдь не менее интеллектуальным. В итоге вместо погружения в тонкости тиражей и состояний и расшифровки каббалистической абракадабры сокращений справочной литературы зрителю предлагается вооружиться лупой и взглянуть на творчество Калло (а, несмотря ни на что, именно он главный герой экспозиции) как на искусство не то чтобы современное, но, скорее, универсальное, а потому говорящее во всякое время на присущем ему языке. Не случайно каталожная статья куратора выставки Елены Руденко так и называется — Калло как актуальный художник.

Ключом к такому повороту служит знаменитая новелла Эрнста Теодора Амадея Гофмана, писателя буквально бредившего Калло и напустившего к и без того далеко не всегда понятным гротесковым сюжетам мастера пущей романтической таинственности и мистицизма. Поэтому выставка именуется «выставкой-каприччио» и предоставляет зрителю по собственному усмотрению разматывать запутанный клубок художественных коннотаций. Предприятие это, надо признать, захватывающее и даже неожиданное, поскольку за развешанной по стенам мерной чередой оттисков главных гравированных сюит Калло: Танцы Сфессании; Большие и Малые страсти; Большие бедствия вой­ны; Знать; Поединок у барьера — выстраивается длинная вереница мастеров, работавших в «манере Калло». Это странное определение здесь единственно возможное. Ведь Калло не оставил после себя ни школы, ни какого-либо течения, ни даже прямого влияния на искусство своего времени. Но «манера Калло», по образному определению чуткого до понимания старого искусства Александра Бенуа, «открыла глаза ряду современных ему художников, обязанных этой манере лучшим, что дало их творчество. Мало того, „манера Калло“ пережила века, отражаясь то там то здесь не только в графических искусствах, но в равной степени в живописи и даже в литературе, „поджигая“ впечатлительные натуры к творчеству или научая быть жизненными натуры более робкие. В XVII веке манера Калло заразила между прочими Стефано дела Белла, Розу, Спадаро, Кастильоне и особенно Маньяско, воспитав в то же время ведутиста Израэля Сильвестра, „бытовика“ Абрахама Босса и иллюстратора Леклерка. В XVIII веке манера Калло промелькнула в военных сценах Ватто, Парроселя и Казановы, в картинах и рисунках Гварди, в офортах Тьеполо, Пиранези, Дюплесси-Берто и в целом ряде иллюстраторов с Кошеном и с Ходовецким во главе. Но и в XIX веке она еще не перестала оказывать своего влияния: дух Калло оживляет творчество Изабэ, Гранвилля, Гюисса, Доре, Мериона, Менцеля. Наконец, не забудем того, что „в манере Калло“ написан ряд наиболее вдохновенных рассказов Гофмана и настроением Калло исполнено многое в творчестве Гюго, По, Барбе и других лучших».

На выставке нет многих имен, перечисленных Бенуа, как нет обойденных им, но, несомненно, работавших в «манере Калло» Хогарта и Гойи. Зато есть другие, не менее важные в этой истории: Рембрандт, Момпер, Редон, Гоголь и Хармс. Каждый волен сам продолжить предложенный куратором ряд, не останавливаясь на границе ХIХ века и двигаясь вперед вплоть до страстного почитателя Калло Жана Жиро Мёбиуса, иллюстратора культового журнала 1970-х «Кричащий металл» и автора хоррор-образа Чужого из одноименного фильма Ридли Скотта.

Такую «всемирную отзывчивость» мастеров европейского искусства к «манере Калло» одни объясняют бурной биографией и поразительной плодовитостью художника, охватившего в полутора тысячах листов своего графического наследия весь спектр доступных резцу гравера сюжетов. Другие видят ее залог в виртуозном даре искрометного рисовальщика, тяготившегося строгой дисциплиной академического рисунка и во многом предопределившего прелесть упоительных колеблющихся штрихов Ватто, небрежных сангин Фрагонара и даже суховатых линий Давида. Третьи усматривают вечную актуальность образов Калло в присущей мастеру объективированной оптике, позволившей ему с одинаковой долей аналитической отстраненности изобразить все, что явила очевидцу эпоха: масштабные военные кампании и визионерские откровения, сцены бессмысленной человеческой жестокости и идиллические пейзажи Тосканы, повседневную жизнь своих современников и плутовские коллизии долитературного «телесного» театра. За 150 лет до Гойи и за 300 лет до Отто Дикса Калло впервые изобразил бедствия войны как бессмысленную и беспощадную бойню, создал образы дворцовых праздников и бретеров-мушкетеров, галантных придворных дам и кавалеров, нищих, во множестве порожденных войной, и порожденных его собственной фантазией никогда и нигде не существовавших бражников, музыкантов и забияк, горбунов, экстатических святых и театральных панталоне, мирных пейзан и бесчинствующих в своем отмщении мародерам крестьян.

Но он лишь хроникер или оформитель этого действа, а отнюдь не критик современной ему эпохи. Въедливый и пристальный взгляд Калло искренен и лишен сантиментов, но он не разоблачает человеческие пороки и не преследует цели исправления нравов. Гравер, которого потомки не раз упрекали в отсутствии дидактики и морализма, лишь созерцает и фиксирует происходящее на театре мироздания действо. Его мир — это мир героя барокко, для которого человеческая жизнь не достаточно грандиозная сцена, чтобы представить всю драму его страстей. А потому физическое и метафизическое для него одинаково реальны. Содрогание перед настигающими святого Антония видениями пылающего ада и любование инфернальной колесницей куртуазной придворной карусели лотарингского герцога для Калло явления одного порядка. «Комедия божественная» оборачивается «комедией человеческой». Ее герои преспокойно сходят с подмостков и растворяются в толпе сельской ярмарки, на поле боя осажденной мятежной Ла-Рошели, промеж иудеев, ожидающих приговора суда Синедриона, или среди зевак, собравшихся на площади, чтобы с будничным любопытством взглянуть на колесование. Они одеты и жестикулируют согласно тем амплуа, что уготовила им судьба, и вряд ли удивятся, если трагедия в любой момент превратится в буффонаду, фантазия и реальность поменяются местами, божественное видение оскалится дьявольской личиной, а вчерашний герой взойдет на плаху.
Как тут не вспомнить еще одно сочинение, чье незримое присутствие на выставке в ряду инспирированных Калло произведений отметил во время своей лекции в IN ARTIBUS музыкальный критик Артем Варгафтик. Речь идет о первой симфонии Густава Малера, одна из частей которой имеет подзаголовок Человеческая комедия и включает в себя Траурный марш в манере Калло. Лесное зверье хоронит умершего в лесу охотника. Зайцы и лисицы утирают лапками притворные слезы, но скрываемая радость нет-нет да и прорывается наружу залихватским подпрыгивающим мотивчиком. Малер признавался, что идея этой картины позаимствована им у Морица фон Швиндта, автора популярной детской иллюстрации «в духе Калло», гравированной в 1850 году и не утратившей свою популярность к концу века. Этот хрестоматийный перверсивный сюжет, хорошо знакомый нам по русскому лубку XVIII века Как мыши кота хоронили, становится у Малера квинтэссенцией творчества Калло и одновременно оммажем любимому художнику. Это мимолетное видение, где кошмар, ирония, гримаса и серьезность неотделимы друг от друга, становится одним из лучших произведений Малера, и в нем мы явственно слышим то, что не всегда видно глазу и за что «великий прозорливец вещей тайных Э.-Т.-А.-Гофман предпочитал Калло всему остальному в искусстве», — иллюзорность границ фантасмагории и реальности. Ведь что, как не абсурдность представлений о рациональном и безумном, об этике и морали, о божественном и греховном, реальном и фантастическом, составляет суть «человеческой комедии»? И в эпоху Калло, и во времена Бальзака, и в наши дни.

Просмотры: 4788
Популярные материалы
1
Хоакин Соролья — испанец, гнавшийся за солнечным светом
В Национальной галерее в Лондоне показывают одного из самых быстрых и ярких художников в мире.
22 апреля 2019
2
Татьяна Горячева: «Люблю факты»
Главный научный специалист Третьяковской галереи и ведущий российский исследователь творчества Малевича, Эль Лисицкого и других художников авангарда рассказала о тонкостях и парадоксах своей профессии.
22 апреля 2019
3
€1 млрд за два дня: пожертвования на восстановление Нотр-Дам-де-Пари продолжают поступать
В первые же дни после пожара запущено несколько кампаний по сбору средств — на данный момент удалось собрать уже более €1 млрд. Тем временем премьер Франции объявил международный архитектурный конкурс на строительство нового шпиля собора.
18 апреля 2019
4
Галеристы показывают все лучшее сразу на RA&AF
В Москве в Центральном выставочном зале «Манеж» проходит ярмарка искусства и антиквариата Russian Art & Antique Fair 2019.
19 апреля 2019
5
В Москве пройдет I Международный саммит коллекционеров
Первым крупным событием нового проекта Cube станет конференция Cube.Collectors — она состоится 23 апреля и будет посвящена анализу перспектив развития арт-рынка.
22 апреля 2019
6
Нижний Новогород принимает у себя французских импрессионистов
Более 50 произведений рубежа XIX–XX веков отправились на выездную выставку.
19 апреля 2019
7
Вим Дельвуа примет участие в конкурсе на строительство нового шпиля Нотр-Дам-де-Пари
Бельгийский художник, известный своими скульптурами в стиле готики, уже работает над проектом реконструкции пострадавшего от пожара кафедрального собора.
19 апреля 2019
8
«Инновация» переезжает в Нижний Новгород. Возможно, навсегда
Объявлены дата и место проведения церемонии награждения лауреатов Государственной премии в области современного искусства «Инновация» — 29 июня, Нижний Новгород.
18 апреля 2019
9
«Мы используем инструменты хирургов и стоматологов»
Специалисты отдела реставрации тканей Государственного исторического музея Анна Мамонова и Юлия Матвеева рассказали о специфике своей работы и о том, почему им проще иметь дело со старинным текстилем, нежели с современным.
18 апреля 2019
10
Вима Дельвуа чествуют на его родине в Бельгии
Ретроспектива одного из самых известных сегодня в мире бельгийских художников в Королевских музеях изящных искусств в Брюсселе включает не только знаменитые серии работ, но и новые произведения — как обычно, провокационные и парадоксальные.
18 апреля 2019
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru