The Art Newspaper Russia
Поиск

Можно ли считать Абеля неудачником?

Жизнь шведских пейзажистов в романе Агнеты Плейель «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» неожиданно заставляет задуматься об обычной российской жизни.

У книги этой особый, заторможенный ритм, который принимаешь не сразу — так бывает с чужими снами, которые цепляют только если найти в них пересечения со своими собственными ощущениями. А тут ты сразу попадаешь внутрь истории семьи шведской писательницы с индонезийскими корнями (одну из бабушек Агнеты Плейель, даже и не скрывающей, что пишет историю своих предков, каждый день записывая в дневник ту или иную подробность, так что разрыва между автором и повествователем практически не существует, вывезли с экзотических островов), в самый центр провинциального северного быта, неторопливого, но по-чеховски насыщенного скрытыми драмами, в середину и даже начало ХХ века. И что мне может дать вся эта шведская «гекуба»?

С чужими снами главное — не торопиться. Все люди одинаковые или разные? Этот вопрос, между прочим, мучит меня с детства: можно ли делать выводы о себе, любимом, основываясь на косвенных признаках? Мы все по одним лекалам скроены или человек человеку — марсианин и нам не сойтись никак? Агнета Плейель, вероятно, занимается теми же самыми проблемами, иначе бы не стала искать истоки своей затяжной депрессии, приведшей ее в Париж, в обстоятельствах жизни дедушек и прадедушек, бывших, как на подбор, художниками-реалистами.

«Экспрессионизм, модернизм и кубизм дедушка Абель ненавидел с одинаковой силой. Одного взгляда на картину Пикассо было достаточно, чтобы ему стало плохо. В то же время его влекли импрессионисты. Чувствуя родство с Ренуаром, Моне, Мане и Ван Гогом… Но Пикассо он считал гангстером!» Что остается в тиши родного промежутка? Пейзажи Швеции, небо и море, острова и фиорды, которые нужно передать с максимально одухотворенной точностью — как завещал его отец, глухонемой художник Сульт, ближе к смерти полюбивший белый цвет, в котором растворяются все остальные цвета.

В юности Абель грезил южными островами, особенно после получения очередного письма от старшего брата Оскара, который сбежал в Индонезию от долгов намного раньше и постоянно звал за собой. Получив очередную весточку из Сурабаи, молодой Абель начинал рисовать извержение вулканов и фейерверк южной природы. Эти картины юноша прятал, никому не показывал. Даже невесте, с которой сошелся в художественном институте. А пропитавшись мечтой до основания, на 40 с лишним лет Абель бросил невесту, живопись и Швецию, подавшись вслед за братом за длинным флорином. Разбогатеть не получилось. Вовремя вернуться домой — тоже: сначала пытался разбогатеть, затем болел, женился. Хотел выбраться в Швецию на похороны отца, но в Европе шла мировая война, и Абель решил пересидеть опасность на максимальном отдалении от линии фронта.

Историю бабушек и дедушек Плейель излагает с бергмановской меланхолией. Можно сказать, что «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» — типичная семейная скандинавская сага, специфика которой раскрашена искусствоведческими выкладками и некоторой экзотикой происхождения предков — экзотикой, не желающей утихомириться где-то в крови и провоцирующей писательницу на постоянные блуждания в поисках лучшей доли. Но уже не в экономическом смысле, а в экзистенциальном, бытийном. Вечность спустя Плейель тянет выйти из своей жизни куда-то наружу, в дождливый Париж — совсем как когда-то дедушку Абеля, принявшего вызов «охоты к перемене мест». Проиграл ли он, предав привычное существование и отодвинув собственное осуществление в живописи на 40 бесконечных лет, вернувшись к рисованию только в глубокой старости?

Можно ли считать Абеля неудачником, как и его отца Сульта, сохранившего верность реализму и белому цвету, несмотря на то, что поначалу его картины активно покупали, даже шведский король, а к концу жизни все старика позабыли? Но ведь это именно он, Сульт, благословил отъезд Абеля в далекие края, так как нет ничего важнее верности самому себе, внутреннему вызову и зову. Ибо «непризнанность и забвение свидетельствуют не только о поражении, но и о силе духа…»

Вот это уже ближе нам и широте наших широт, постоянно требующих от людей правильного выбора — нравственного, бытийственного, социального. Потихоньку привыкая к неторопливому существованию шведской провинции, начинаешь обращать внимание на то, как северная природа и пресловутая скандинавская сдержанность — в быту ли, в отношениях, — оказывается уловимо близка к среднерусской то ли равнине, то ли рванине, то ли тоске.

Когда параллель становится совсем уж очевидной, понимаешь, зачем эта книжка тебе нужна. Она, опрокинутая в ХХ век и показывающая историю его на примере нескольких поколений одного рода, демонстрирует, как могла бы жить Россия, «если б не было войны», революции, коллективизации, индустриализации, сталинизма и прочих мерзостей, испепеливших страну едва ли не дотла. «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» наглядно объясняет, что в отсутствие серьезных социальных катаклизмов и политического давления люди начинают придумывать себе проблемы сами. Начиная искать идеальное место под солнцем, лучшую долю, опасные впечатления и приключения, которые никуда не ведут и никуда не приводят. Разве что к новому периоду собственной творческой эволюции, который, впрочем, не будет востребован ни музеями, ни даже галереями.

У каждой семьи (страны, эпохи) — собственные демоны. Другое дело, что, когда человек сражается со своими химерами, не обусловленными логикой «общественного развития», сваливать неудачи и пенять вроде как не на кого. Выбор ты делаешь сам. Ответственность за него несешь в одиночестве. В полнейшей глухонемоте — совсем как прадедушка Сульт.

Материалы по теме
Просмотры: 2318
Популярные материалы
1
Выставка Йорданса открылась в Пушкинском музее
Из Эрмитажа в Москву переехала выставка почти всех известных картин художника, находящихся в собраниях российских музеев.
17 сентября 2019
2
Зал имени Георгия Костаки открыли в Третьяковской галерее
Постоянная экспозиция будет обновляться, чтобы представить наследие коллекционера Георгия Костаки во всей полноте.
17 сентября 2019
3
Арт-квартал вырос в Гостином Дворе
В 300 метрах от Кремля начал работу новый культурный кластер. Среди его резидентов есть и антикварные галереи, ранее располагавшиеся в ЦДХ.
17 сентября 2019
4
Олег Кулик: «У меня все не как у большой звезды, энергия больше уходит вглубь»
Знаменитый акционист в этом году показал себя в непривычном качестве живописца и занялся коллективной работой — быстрой лепкой с волонтерами. Но уверяет, что остается индивидуалистом.
17 сентября 2019
5
Искусствоведы выступают против ареста фигурантов «Московского дела»
По просьбе российской секции Международной ассоциации критиков искусства (AICA) и ее сопредседателя Андрея Ерофеева публикуем заявление искусствоведов.
20 сентября 2019
6
Альбертина представляет своего Дюрера в окружении приглашенного
Чтобы эта выставка стала важным событием выставочного сезона, музей мог бы ограничиться собственным собранием графики и живописи главного художника немецкого Возрождения.
20 сентября 2019
7
Фильм «Сорокин трип» вышел в прокат
Поклонникам Владимира Сорокина фильм, может, и не откроет новых фактов в биографии писателя, но доставит удовольствие самим присутствием героя в кадре.
18 сентября 2019
8
Галерея коллекционного дизайна Mirra открылась в Москве
Дебютировавшая стендом на ярмарке Cosmoscow, новая галерея теперь открылась на постоянном месте выставкой работ классика итальянского дизайна Джо Понти и его друзей и единомышленников.
19 сентября 2019
9
Акселя Краузе исключили из выставки за ультраправые взгляды
Лейпцигскую ежегодную выставку в какой-то момент хотели отменить из-за скандала по поводу сначала включения, а затем исключения художника Акселя Краузе, который симпатизирует крайне правой партии «Альтернатива для Германии».
19 сентября 2019
10
«Героический монумент» Владимира Янкилевского показывают в МАММ
Камерный проект представляет десять работ из частных коллекций и собрания семьи художника.
18 сентября 2019
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru