The Art Newspaper Russia
Поиск

Можно ли считать Абеля неудачником?

Жизнь шведских пейзажистов в романе Агнеты Плейель «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» неожиданно заставляет задуматься об обычной российской жизни.

У книги этой особый, заторможенный ритм, который принимаешь не сразу — так бывает с чужими снами, которые цепляют только если найти в них пересечения со своими собственными ощущениями. А тут ты сразу попадаешь внутрь истории семьи шведской писательницы с индонезийскими корнями (одну из бабушек Агнеты Плейель, даже и не скрывающей, что пишет историю своих предков, каждый день записывая в дневник ту или иную подробность, так что разрыва между автором и повествователем практически не существует, вывезли с экзотических островов), в самый центр провинциального северного быта, неторопливого, но по-чеховски насыщенного скрытыми драмами, в середину и даже начало ХХ века. И что мне может дать вся эта шведская «гекуба»?

С чужими снами главное — не торопиться. Все люди одинаковые или разные? Этот вопрос, между прочим, мучит меня с детства: можно ли делать выводы о себе, любимом, основываясь на косвенных признаках? Мы все по одним лекалам скроены или человек человеку — марсианин и нам не сойтись никак? Агнета Плейель, вероятно, занимается теми же самыми проблемами, иначе бы не стала искать истоки своей затяжной депрессии, приведшей ее в Париж, в обстоятельствах жизни дедушек и прадедушек, бывших, как на подбор, художниками-реалистами.

«Экспрессионизм, модернизм и кубизм дедушка Абель ненавидел с одинаковой силой. Одного взгляда на картину Пикассо было достаточно, чтобы ему стало плохо. В то же время его влекли импрессионисты. Чувствуя родство с Ренуаром, Моне, Мане и Ван Гогом… Но Пикассо он считал гангстером!» Что остается в тиши родного промежутка? Пейзажи Швеции, небо и море, острова и фиорды, которые нужно передать с максимально одухотворенной точностью — как завещал его отец, глухонемой художник Сульт, ближе к смерти полюбивший белый цвет, в котором растворяются все остальные цвета.

В юности Абель грезил южными островами, особенно после получения очередного письма от старшего брата Оскара, который сбежал в Индонезию от долгов намного раньше и постоянно звал за собой. Получив очередную весточку из Сурабаи, молодой Абель начинал рисовать извержение вулканов и фейерверк южной природы. Эти картины юноша прятал, никому не показывал. Даже невесте, с которой сошелся в художественном институте. А пропитавшись мечтой до основания, на 40 с лишним лет Абель бросил невесту, живопись и Швецию, подавшись вслед за братом за длинным флорином. Разбогатеть не получилось. Вовремя вернуться домой — тоже: сначала пытался разбогатеть, затем болел, женился. Хотел выбраться в Швецию на похороны отца, но в Европе шла мировая война, и Абель решил пересидеть опасность на максимальном отдалении от линии фронта.

Историю бабушек и дедушек Плейель излагает с бергмановской меланхолией. Можно сказать, что «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» — типичная семейная скандинавская сага, специфика которой раскрашена искусствоведческими выкладками и некоторой экзотикой происхождения предков — экзотикой, не желающей утихомириться где-то в крови и провоцирующей писательницу на постоянные блуждания в поисках лучшей доли. Но уже не в экономическом смысле, а в экзистенциальном, бытийном. Вечность спустя Плейель тянет выйти из своей жизни куда-то наружу, в дождливый Париж — совсем как когда-то дедушку Абеля, принявшего вызов «охоты к перемене мест». Проиграл ли он, предав привычное существование и отодвинув собственное осуществление в живописи на 40 бесконечных лет, вернувшись к рисованию только в глубокой старости?

Можно ли считать Абеля неудачником, как и его отца Сульта, сохранившего верность реализму и белому цвету, несмотря на то, что поначалу его картины активно покупали, даже шведский король, а к концу жизни все старика позабыли? Но ведь это именно он, Сульт, благословил отъезд Абеля в далекие края, так как нет ничего важнее верности самому себе, внутреннему вызову и зову. Ибо «непризнанность и забвение свидетельствуют не только о поражении, но и о силе духа…»

Вот это уже ближе нам и широте наших широт, постоянно требующих от людей правильного выбора — нравственного, бытийственного, социального. Потихоньку привыкая к неторопливому существованию шведской провинции, начинаешь обращать внимание на то, как северная природа и пресловутая скандинавская сдержанность — в быту ли, в отношениях, — оказывается уловимо близка к среднерусской то ли равнине, то ли рванине, то ли тоске.

Когда параллель становится совсем уж очевидной, понимаешь, зачем эта книжка тебе нужна. Она, опрокинутая в ХХ век и показывающая историю его на примере нескольких поколений одного рода, демонстрирует, как могла бы жить Россия, «если б не было войны», революции, коллективизации, индустриализации, сталинизма и прочих мерзостей, испепеливших страну едва ли не дотла. «Наблюдающий ветер, или Жизнь художника Абеля» наглядно объясняет, что в отсутствие серьезных социальных катаклизмов и политического давления люди начинают придумывать себе проблемы сами. Начиная искать идеальное место под солнцем, лучшую долю, опасные впечатления и приключения, которые никуда не ведут и никуда не приводят. Разве что к новому периоду собственной творческой эволюции, который, впрочем, не будет востребован ни музеями, ни даже галереями.

У каждой семьи (страны, эпохи) — собственные демоны. Другое дело, что, когда человек сражается со своими химерами, не обусловленными логикой «общественного развития», сваливать неудачи и пенять вроде как не на кого. Выбор ты делаешь сам. Ответственность за него несешь в одиночестве. В полнейшей глухонемоте — совсем как прадедушка Сульт.

Материалы по теме
Просмотры: 2527
Популярные материалы
1
Десять главных атрибутов лета в живописи
Хокни, Дейнека, Норман Рокуэлл, Герасимов и Соролья рассказывают (и показывают) нам, что нужно для того, чтобы лето было идеальным.
03 июля 2020
2
Как открывали музеи в России: скандалы и забавные случаи
Любопытные истории, случившиеся в XIX и ХХ веках: изучаем и возвращаемся в музеи после коронавирусного карантина с соблюдением всех мер предосторожности.
03 июля 2020
3
Это странное время — застой. «Ненавсегда» в Третьяковке
Третьяковка раскрывает психологию искусства брежневской эпохи на выставке «Ненавсегда. 1968–1985», с 7 июля представляя 400 экспонатов: живопись, скульптуру, объекты, перформансы, фотографию.
03 июля 2020
4
Меценат и коллекционер Андрей Филатов готов купить спорные американские памятники
Его фонд Art Russe предложил США сохранить монументы Теодору Рузвельту и Александру Баранову, ставшие объектами нападок протестующих.
03 июля 2020
5
Чтение на каникулах: лучшие тексты The Art Newspaper Russia
Редакция The Art Newspaper Russia уходит на каникулы, и, пока до 20 июля сайт не будет обновляться, предлагаем вспомнить некоторые из наших лучших материалов.
03 июля 2020
6
Ладно ль за морем иль худо?
Третья и четвертая волны художественной эмиграции — сначала из Советского Союза, потом из России — никогда еще не были описаны всесторонне и фундаментально. Попытку это сделать предприняла Зинаида Стародубцева.
03 июля 2020
7
Трейси Эмин: «После „локдауна“ я стала счастливой и свободной»
Звезда британского искусства Трейси Эмин открыла в лондонской галерее White Cube онлайн-выставку «Я расцветаю в одиночестве», где представлены картины, написанные художницей во время самоизоляции.
03 июля 2020
8
Снова к морю
Роскошные отели сети Baglioni Hotels & Resorts в Пунта-Але предлагают уединенный отдых среди высоких сосен и белых песков на побережье Тосканы.
03 июля 2020
9
Bone, Эльза и Tiffany: полвека вместе
Tiffany & Co. представляет специальную серию легендарных браслетов Еlsa Рeretti Вone Сuff.
03 июля 2020
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru