The Art Newspaper Russia
Поиск

Долой горе-экспертов, пригласите знатоков!

Наследственное моральное право, сверхамбициозные ученые и дискредитировавшие себя каталоги-резоне привели к кризису атрибуции

Оригинальный автопортрет Ван Дейка (ок. 1620–1621) хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке

Оригинальный автопортрет Ван Дейка (ок. 1620–1621) хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке

Как происходит атрибуция работ на художественном рынке? По моему опыту все выглядело так. В лондонскую галерею, где я работал, приглашался эксперт. Его принимали с благоговейным трепетом и представляли на его суд картину. Если нам везло в тот день, то через несколько минут молчаливого осмотра эксперт говорил «да». За этим следовало ликование: наша новая находка только что была объявлена подлинником.

Однако случалось и такое, что вердикт выносился отрицательный. Картина, приобретенная как «последователь такого-то», должна была остаться таковой независимо от того, как сильно мы сами верили в ее атрибуцию. Месяцы исследовательской и реставраторской работы, не говоря уже о значительных материальных затратах, в одно мгновение перечеркивались на основании беглого осмотра «экспертом», который, по какой-то причуде искусствоведческой судьбы, обладал эксклюзивным правом решать, что написал или не написал художник.

Несмотря на то что такие отрицательные вердикты приходилось принимать как неизбежные профессиональные риски, я пришел к выводу, что некоторые из этих «экспертов», в том числе те, кто говорил «да», не умеют правильно оценивать живопись, будь то понимание ее состояния или определение ключевых аспектов творческого метода. Они знали множество малоизвестных фактов из биографии художника, а также то, что означают его картины (или что, по их мнению, они означают). Но когда дело доходило до необходимости узнать руку художника, они не были на это способны.
Конечно, большинство экспертов, с которыми я консультировался, были крайне хорошо осведомлены и надежны. Они свободно высказывали мнения, основанные на многолетних самоотверженных занятиях определенным художником. И иногда, признаю я с готовностью, они были правы, а я ошибался.

Но, когда речь идет о фальшивых экспертах, выясняются все недостатки наших методов атрибуции. Покойный Эрик Ларсен был неисправимым «экспертом» по Ван Дейку и (говорят) брал деньги за атрибуцию. Сам круг произведений, которые он приписал Ван Дейку, от слабых копий до работ, относительно которых можно достоверно доказать, что они принадлежат кисти других авторов, подрывает веру. И тем не менее на протяжении многих лет мнение Ларсена считалось истиной в последней инстанции. На него постоянно ссылались каталоги аукционов и выставок, а после смерти он оставил целое наследие атрибуционных катастроф.

Почему же мнению Ларсена так доверяли? Потому что в 1988 году он составил каталог-резоне — красивое двухтомное издание, вышедшее в издательстве Freren. И не имеет никакого значения, что он был настолько плох, что даже напечатанный на его обложке автопортрет Ван Дейка на самом деле был копией оригинала, хранящегося в Метрополитен-музее в Нью-Йорке; для художественного мира этот каталог сделал Ларсена экспертом. Корпус произведений Ван Дейка пребывал в чудовищном беспорядке, пока Центр Пола Меллона не опубликовал другой, бесконечно более качественный каталог-резоне Ван Дейка в 2004 году, в который вошло 744 произведения художника — против 1047 только живописных работ, указанных в книге Ларсена.

Опыт незаменим

В отличие от Ван Дейка, не каждому художнику повезло получить второй шанс. Как правило, из-за временных и денежных затрат, требующихся на составление каталога, подобные попытки предпринимаются не чаще одного раза в поколение. Многие художники все еще ждут своего часа. А плохой каталог может отбросить изу­чение художника на десятилетия назад; мне известно о двух таких готовящихся работах, которые в законченном виде создадут печально неточное представление о корпусе произведений художников, которым посвящены.

Пример Ларсена демонстрирует две вещи. Во-первых, что стать «экспертом» до опасного просто: все, что вам понадобится, — это договор с издательством. Во-вторых, что художественный мир — и особенно арт-рынок — верит в то, что если картина напечатана в новой книге, то она точно подлинная, и не важно, насколько хороша или плоха эта книга. Главное, чтобы ее автор не имел личной заинтересованности в этой картине. О профессионализме экспертов никто не задумывается.

Однако настоящее умение проводить атрибуцию может быть приобретено исключительно годами опыта. Оно требует тщательного изучения произведений самых разных художников всех уровней качества и в различных состояниях сохранности. И хотя определенная доля естественного таланта в этом присутствует (ключевую роль здесь играет хорошая зрительная память), ничто не сможет заменить многолетней тренировки глаза.

И все же то, как многие ученые сегодня становятся «экспертами», глубоко неправильно с точки зрения культуры знатоков. Сначала они, как правило, сосредоточиваются на одном художнике, не обращаясь к более широкому художественному кругу изучаемого периода, дающему необходимый контекст. Затем они обычно публикуют, как это происходит в «новой истории искусства», труд, посвященный какому-либо теоретическому аспекту творчества этого художника или его искусству в целом. И наконец, они основывают свою визуальную оценку на малоформатных репродукциях известных полотен из музеев. Знатоком таким образом стать невозможно.

Однако в действительности более серьезной проблемой является нехватка искусствоведов, имеющих желание проводить атрибуции или составлять что-либо напоминающее каталоги-резоне. Начиная с 1980-х годов знатоки высмеиваются во многих университетских курсах, а написание монографии считается ретроградством. Существуют и другие неблагоприятные обстоятельства. Угроза судебного преследования удерживает многих от обсуждения вопросов авторства (в 2011 году в результате судебных исков Фонд визуальных искусств Энди Уорхола был вынужден закрыть свой атрибуционный совет, и даже на Институт Вильденштайна в Париже был подан иск по делу о предполагаемом произведении Моне со сценой недалеко от дома художника в Аржантёй). И хотя подобные случаи редки, многие музеи, в том числе, например, Тейт, не дают официальных атрибуций произведениям, не входящим в их коллекции. В результате на сегодняшний день мы имеем большие лакуны в сфере экспертных оценок. Взять хотя бы британское искусство XVIII века: общепризнанных авторитетных специалистов по Джорджу Стаббсу или по Томасу Лоуренсу нет.

Новая модель атрибуции

Так к кому же нам обращаться за атрибуциями? Я убежден, что искусствоведение может использовать новую модель атрибутирования. Реалии академической моды, не говоря уже о финансировании, таковы, что каталоги-резоне стали пережитком прошлого. Но следует ли нам опираться на старую модель, в которой один человек «отвечает» за одного художника? Следует ли нам идти на риск затормозить на целое поколение исследование творчества художника, полагаясь на мнение «эксперта», который, может, и пишет неплохие статьи, но при этом, как Ларсен, не способен отличить Ван Дейка от дыры в стене?

Если мы действительно хотим знать, кто написал то или иное произведение, мы должны верить людям, хорошо умеющим определять именно это, — знатокам, а не тем, у кого нет ничего, кроме списка публикаций. Более того, навыки знатока — человека, обладающего хорошим чутьем и четким пониманием научного анализа, — можно применять к различным художникам. Знаток творчества Джошуа Рейнолдса с большой вероятностью будет хорошо разбираться и в таких его современниках, как Генри Реберн и Аллан Рамзи.

Кроме того, широкий круг заслуживающих доверия знатоков даст нам возможность действовать скорее путем достижения консенсуса, чем доверия отдельному человеку. Такие исследовательские центры, как RKD (Нидерландский институт истории искусства) в Гааге, демонстрируют, чего может добиться маленькая, преданная своему делу команда искусствоведов, готовая атрибутировать произведения нидерландских художников различных эпох. Они регулярно дают консультации по вопросам атрибуции музеям, коллекционерам и людям, связанным с торговлей искусством. Мне ничего не известно о существовании в других странах подобных центров, которые с такой готовностью занимались бы атрибуцией. И да, необходимо признать, что многие из тех, кто занимается торговлей искусством и при этом стремится к тому, чтобы профессионально устанавливать авторство, и показал себя знатоком, заслуживают того, чтобы к их мнению прислушивались.

В тех или иных ситуациях всегда будут возникать конфликты интересов и всегда будут находиться те, кто полагает, что авторство не имеет значения. Ни одна система атрибутирования не может работать идеально. Но новые открытия — движущая сила искусствоведения, и, если мы будем полагаться на сужающийся круг неквалифицированных экспертов, наш предмет скоро застрянет на одном месте. 

Просмотры: 8498
Популярные материалы
1
Выставка «Viva la vida! Фрида Кало и Диего Ривера» пройдет в Манеже
Большинство произведений приедет на выставку из Музея Долорес Ольмедо, обладающего крупнейшей в мире коллекцией живописи Кало и Риверы.
15 октября 2018
2
Осень ветхосоветского модернизма
Спасением монументального наследия позднесоветского времени занимаются в основном градозащитники и отдельные энтузиасты.
15 октября 2018
3
«Архнадзор»: снос исторических домов в Боровске приостановлен
На месте находится делегация Координационного совета градозащитных организаций России.
18 октября 2018
4
Мельниковский гараж Госплана отреставрируют
Мосгорнаследие обещает привести в порядок здание-фару на Авиамоторной, собственник которого получил миллионные штрафы за незаконные работы.
17 октября 2018
5
Куратор выставки «Пикассо & Хохлова» Алексей Петухов: «Это очень пронзительная, трагическая и человечная история»
О тайнах семейного сундука, русских письмах, непростых отношениях и появившихся в результате шедеврах рассказал куратор экспозиции в ГМИИ им. А.С.Пушкина, которая откроется 21 ноября.
16 октября 2018
6
Как пройти к искусству через библиотеку?
Новая нью-йоркская схема предлагает бесплатный вход в популярные музеи города для держателей читательских билетов.
17 октября 2018
7
Скандальной скульптуре Джеффа Кунса все-таки нашли место в Париже
Несмотря на протесты парижан, гигантская инсталляция «Букет тюльпанов» в начале 2019 года будет установлена в сквере около Пти-пале. Американский художник подарил скульптуру Парижу в память о жертвах терактов в ноябре 2015 года.
15 октября 2018
8
Петербургский роман авангарда с советской властью
Шестьдесят произведений из фондов Музея истории Петербурга и частных коллекций собраны, чтобы рассказать о коротком романе советской власти и русского авангарда.
18 октября 2018
9
Российский антикварный салон пройдет в ЦДХ в последний раз
С осени 2019 года старейшая антикварная ярмарка будет проходить в Гостином Дворе.
16 октября 2018
10
Дизайн в проблемах и проблемы в дизайне
Андрей Логвин — известный дизайнер-график, креативный директор дизайн-бюро «Борщ» и преподаватель Школы дизайна Высшей школы экономики. Мы попросили его оценить окружающую нас жизнь со своей, профессиональной, точки зрения.
16 октября 2018
Партнер Рамблера
Рейтинг@Mail.ru