Каджары: декадентская роскошь в Музее Востока

Если буквально, то Каджары — это предпоследняя иранская династия, которая правила с 1795 по 1925 год. После низложения последнего каджарского шаха в Иране наступило смутное время (в частности, даже два года локально просуществовала советская республика), а затем на престол, до 1979 года, взошли шахи из рода Пехлеви. В более широком смысле «каджарами» и «каджарским искусством» называются произведения, которые создавались в Персии (Иране) в этот период. Это особенный стиль, который заметно отличается от изысканной манерности периода Сефевидов (XVI–XVIII века), знаменитого своими тонкими персидскими миниатюрами и особенно любимого западными коллекционерами.

«Фирменные образцы» каджарского искусства — крупные картины, написанные маслом на холсте. Это похожие на парсуны парадные портреты правителей, изображения томных юношей-принцев с охотничьими соколами, а также танцовщиц и гаремных красавиц в самых разных позах, в том числе в акробатических танцах. Масляная живопись, нетипичная для исламского искусства, появилась в Иране, потому что шахи из династии Каджаров, подобно Петру Великому, стали посылать художников в Европу учиться ремеслу. Возвращаясь, каджарские живописцы создали свой неповторимый стиль — смесь наивного орнаментализма с западными приемами. Характерный пример: каджарские девушки подчас поражают костюмами с полностью голой грудью, однако такого «каджарского декольте», как называют его искусствоведы, в реальном персидском костюме не существовало, художники украшали им своих красавиц фантазийно, это был атрибут роскоши и разгула.

В современном Иране, которым после свержения Пехлеви правят ультраконсервативные аятоллы, веселое и фривольное каджарское искусство в загоне. Его не достают из запасников, не популяризируют, предпочитая воспевать великих эпических предшественников типа Сасанидов. В западных институциях интерес к каджарам возник совсем недавно, около 20 лет назад. Первая крупная выставка, ставшая для публики открытием, состоялась в нью-йоркском Бруклинском музее в 1998–1999 годах. Несколько лет назад выставки о каджарах прошли в Лувре, Музее Виктории и Альберта и ряде других. Симптом интереса к эпохе: в апреле 2021 года на Christie’s за £2,3 млн (при эстимейте £1–1,5 млн) был продан групповой портрет 24 каджарских принцев.

«Это яркое восточное искусство, но при этом искусство китча, с наивной и мощной любовью к жизни. Запад пришел к его пониманию только сейчас, до этого они были сосредоточены на других персах, изящ­ных Сефевидах, — рассказывает Полина Коротчикова, куратор выставки в Музее Востока. — Что любопытно, для нас каджарское искусство гораздо более „родное“. Например, первая выставка каджаров прошла у нас еще в 1973 году. Взаимоотношения Российской империи и СССР с Персией все-таки всегда имели совершенно иной характер, поскольку она была нашим южным соседом. Русские смотрят на персов другим взглядом и могут показать их искусство более глубоко, изнутри. Для западной же цивилизации, кстати, и персы, и мы — всё экзотика».

Задачей выставки, как рассказывает куратор, было представить именно собственную коллекцию Музея Востока, которая была изучена недостаточно. Выяснилось, что в фондах около тысячи экспонатов, из которых на выставке покажут 350 самых лучших вещей: живопись, керамику, костюм, оружие. Если говорить о российских собраниях персидского искусства, то все обычно вспоминают Эрмитаж, куда стекались дипломатические подарки и личные покупки возвращающихся дипломатов. Однако московская коллекция каджарской живописи буквально на два-три предмета меньше петербургской, а в чем-то даже ее превосходит. Например, в Эрмитаже нет живописи на стекле, одного из уникальных каджарских жанров декоративно-прикладного искусства, а в Музее Востока есть несколько прекрасных образцов. Что до портретов красавиц, то в коллекции музея оказалось семь разных барышень (некоторые с пресловутым «каджарским декольте», другие все-таки в реалистической одежде).

«Наша каджарская коллекция формировалась из разных источников, — рассказывает Коротчикова. — Много предметов — не только оружие и декоративно-прикладное искусство, но и отличная живопись — происходит из усадьбы Остафьево князей Вяземских. Очень большая доля фондов — две коллекции, переданные музею в дары журналистами и дипломатами Рудольфом Абихом и Владимиром Тардовым. Оба работали в Иране в 1920-х годах, в момент, когда эпоха правления Каджаров завершалась, и очень многое стало доступным для приобретения. На нашу удачу, они полюбили и стали собирать именно этот стиль, который тогда был мало кому понятен и казался грубым, наивным».

В числе экспонатов, привлеченных со стороны, письмо шаха, написанное Николаю I после убийства Грибоедова (а вот алмаза «Шах» все-таки не будет), фотографии из Кунсткамеры, а также несколько предметов, предоставленных российским частным Фондом Марджани, специализирующимся на исламском искусстве.

Выставку начали готовить четыре года назад, а открыть должны были в мае 2020-го. Впрочем, куратор признается, что дополнительный год пошел на пользу: реставраторы смогли многое доделать.

Выставка разбита на несколько разделов. Первый зал посвящен собственно династии Каджаров. Он будет украшен парадными портретами шахов и принцев. Среди других разделов — «Быт и повседневность», «Охота и война», «Религия и мистерии». Отдельный зал будет рассказывать об отношениях персов каджарского периода с Европой через показ художественных объектов. Один из последних разделов уже более документальный — об отношениях последних Каджаров с советской властью. Там представлены вещи и документы отечественных дипломатов, в частности специально запрошенные на выставку из госархивов. 

Государственный музей Востока
Роскошь заката: Иран эпохи Каджаров
До 25 июля

Факты

Из истории персидской коллекции музея

Значительный вклад в пополнение фондов Музея Востока предметами каджарского искусства внесли два коллекционера, чьи обстоятельства жизни оказались созвучными и трагическими

Рудольф Петрович Абих (1901–1940) был журналистом, большевиком, политработником. Он оказался в Иране во время Гилянской революции — установления там советской республики, существовавшей в 1920–1921 годах. Вернувшись в Москву, Абих окончил восточное отделение Военной академии РККА и в 1926 году ненадолго возвратился в Тегеран в качестве журналиста ТАСС. Затем он работал в Московском институте востоковедения им. Н.Н.Нариманова, писал статьи об Иране, Гилянской революции, а также о персидском периоде жизни и творчества Велимира Хлебникова. Из Ирана он привез многочисленные документы, плакаты, газеты, почтовые марки, завесы-каламкары — и даже успел в 1920–1930-х годах показать их на выставках в Москве, посвященных Гилянской революции. Абих был расстрелян в 1940 году «за связи с троцкистской оппозицией» (реабилитирован в 1957 году). 

Владимир Геннадьевич Тардов (1879–1938) — литератор и журналист. В 1909 году путешествовал по Персии как спецкор газеты «Русское слово». Вернувшись в Россию, стал учиться персидскому языку, переводить иранскую поэзию. В 1919 году поступил в Народный комиссариат иностранных дел, на следующий год его послали в Персию как представителя советской власти. Во времена Гилянской революции он работал там одновременно как заведующий информбюро. В 1922–1929 годах Тардов — генеральный консул СССР в Исфахане. Именно в те годы была составлена его коллекция. В Музее Востока хранится 617 предметов XII–XIX веков из собрания Тардова. По возвращении в СССР Тардов — сотрудник Московского института востоковедения им. Н.Н.Нариманова. Был расстрелян в 1938 году по обвинению в шпионаже, терроризме и контрреволюционной деятельности (реабилитирован в 1994 году).